Элена Ричардсон - образцовая мать семейства, у которой вся жизнь тщательно продумана и распланирована до мелочей. Фотохудожница Мия Уоррен спонтанна, принципиальна, живёт по велению вдохновения; всё её имущество - сумки с вещами да старенький полуисправный автомобиль. С тех пор как Мия со своей дочерью-подростком Пёрл арендует домик Элены, между женщинами назревает пожар. Антитеза Элены и Мии - классическая, привычная нам со школьной скамьи. И, как учителя, движимые планами и методическими рекомендациями, в школе, Селесте Инг совсем не тонко навязываетнам ту сторону, которой нужно сопереживать, ту, с которой нужно соглашаться.
Это Мия Уоррен, фотохудожница, кочующая, словно цыганка, по стране со своим нехитрым скарбом и дочерью, по велению своего вдохновения. Между выставками и проектами она перебивается случайными заработками, и большим деньгам, которые могли бы решить многие проблемы, всегда предпочтёт свои творческие принципы. Селесте Инг преподносит стиль жизни Мии как свободу, но это свобода только для Мии. Для Пёрл их кочевая жизнь, бесприютность, нищета, минимум вещей, постоянно сменяющееся окружение - безысходная данность, ведь девочке всего пятнадцать лет, и она зависит от матери. Ей хочется постоянства, хочется своих, хороших вещей, компании друзей и встреч с мальчиком. Мия преподносится как свободная, но на самом деле довольно инфантильная - прежде всего, по отношению к своей дочери, которую, впрочем, сильно любит. История появления Пёрл на свет даёт возможность понять это и проясняет некоторые причины скитаний Мии из города в город. Но в свои за-тридцать эта женщина остаётся непоследовательной, порывистой и горячной, как пятнадцатилетняя девчонка. Позиция Мии насчёт дочери китаянки Биби, которая бросила малышку на мороз, прочувствованная, но не продуманная, как её собственное решение оставить Пёрл; Мия поддерживает нищую официантку и вмешивается в громкое дело только потому, что у неё был сходный опыт. Но, как ни была бедна Мия, как бы она ни была одинока, она не бросала свою дочь, обрекая на смерть.
Поначалу мне казалось, что я почувствую близость с Эленой, которая спланировала свою жизнь и продолжает планировать будущее. Я сама старательно и подробно спланировала свою судьбу, люблю, когда всё упорядочено и спокойно-предсказуемо. Но сочувствовать Элене и поддерживать её у меня не получилось - мешает её комплекс Бога. Миссис Ричардсон всерьёз уверена, что её дружба или даже платные услуги вроде сдачи дома в аренду - это благотворительность, помощь людям, которые заслуживают шанс. Взамен жиличка не имеет права скрывать от кого бы то ни было, - особенно от своей хозяйки, - отца своего ребёнка и вообще своего прошлого, например. А подруга Бетси, дурнушка, которой Элена покровительствовала все годы учёбы в колледже, обязана чувствовать себя перед ней в долгу и быть готовой нарушить профессиональную этику по первой просьбе. Но самодовольство, уверенность в том, что Вселенная вращается вокруг неё, корыстность - это не причуды хорошей жены, матери, журналистки. Элена посредственная журналистка, и к этому делу она пришла не от своего желания спасти мир, а от жажды послушать вкусные сплетни. И мать из неё плохая.
Бывает, в обсуждении какого-нибудь криминального кейса, случившегося в неблагополучной семье, интернет-дискуссия приходит к коллективной мечте о правах на родительство - как на автомобиль. Если хотите ребёнка, обеспечьте его своей комнатой, модной, новой одеждой, всеми игрушками, которые он пожелает, в общем, деньгами; пройдите все возможные тесты, анализы, медицинские процедуры, чтобы доказать свою психическую и физическую возможность родить и вырастить ребёнка. Да, безусловно: очень многие люди непригодны к родительству, а Бог даёт орехи тем, у кого нет зубов, и ребёнка надо обеспечить максимально. Но эта евгеническая утопия разбивается о неистребимое, циничное, реальное явление - коррупцию. Если можно купить права на автомобиль, не зная ни крупицы теории, почему нельзя будет купить права на ребёнка? Большие деньги могут всё...
Элена богата, но пуста душевна. Её небольшие душевные силы полностью уходят на вынюхивание грязных подробностей чужих жизней под благородной маркой защиты подруги, холодную войну с жиличкой; ей нечего дать собственным детям, кроме денег. Ни один из юных Ричардсонов не чувствует материнской любви, и всех их ломает собственная мать. Элена не заметила, как упустила и сломала всех своих детей, особенно девочек. Лекси забеременела незадолго до выпуска из школы, Иззи почти сходит с ума и совершает преступление. Из красавца-хулигана Трипа и замкнутого Сплина также не выйдет ничего хорошего - оба, мягко говоря, непорядочны. Лекси также подлая и трусливая; Иззи вовсе социально опасна, пускай ей и кажется, что намерения её благородны. Только муж Элены остаётся с ней, но ему никогда ничего, кроме обожаемой жены и работы, не было нужно.
На самом деле, Элена с Мией имеют точки соприкосновения. Обе эгоистичны, самолюбивы, считают себя вправе вторгаться в чужую жизнь под благородными (нет) предлогами заботы или защиты. С той лишь разницей, что Элена пуста, а Мия инфантильна.
Судьба четы Маккалла вызывает острое, горячее, пронзительное сочувствие. Они как никто другой заслуживали свой шанс стать родителями, пусть и приёмными. У Линды и Марка Маккалла было всё для этого: и деньги, дающие комфорт и возможность развивать маленькую Мирабелл, делать её жизнь счастливой; и самое главное - море нерастраченной, даже будто накопленной, настоявшейся в страданиях душевной теплоты. Но биологическая мать малышки вдруг одумалась и решила забрать свою дочь в никуда. Каким же подлым был процесс об опеке, а демагогия адвоката-китайца про родную культуру девочки (будто это важнее безопасности ребёнка!) - глупой, натужной и невозможно циничной. Селесте Инг сделала всё, чтобы надавить на читательскую жалость, чтобы Биби предстала жертвой, но я никак не могу её по-настоящему пожалеть. С ней Мирабелл в серьёзной опасности - один раз Биби это уже продемонстрировала.
«И повсюду тлеют пожары» стали для меня, прежде всего, историей о материнстве, о разном материнстве. О внешне благополучном, которое обернулось четырьмя испорченными судьбами. О несостоявшемся. О суррогатном. О безответственном. И все эти виды материнства в итоге слились в историю, где женщины, родившие детей, одержимы в итоге своими собственными капризами, своим тщеславием настолько, что забывают даже подумать - а каково будет их детям, которых они вроде бы любят?..
15 понравилось
