Magyk

Спустя какое-то время, на рассвете, когда Мальчик номер 412 бережно закутал зеленый камень, подаренный Дженной, в свое одеяло, поближе к себе, к теплу, когда они только начали засыпать, в дверь кто-то неуверенно постучал.
Дженна испуганно села на одеяле. Кто это? Она растолкала Нико и Мальчика номер 412, потом подкралась к окну и тихо отодвинула ставни.
Нико и Мальчик номер 412 стояли у двери, вооружившись метлой и тяжелой лампой.
Ученик тоже проснулся в своем темном углу у огня, и его лицо скривилось в глумливой усмешке. Это Дом Дэниел прислал ему на помощь своих солдат.
Но это оказались не солдаты, хотя Дженна все равно побледнела.
— Это Охотник, – прошептала она.
— Он не войдет, – сказал Нико. – Не пустим.
Но Охотник снова постучал, теперь громче.
— Уходите! – крикнула Дженна.
Тетушка Зельда, которая навещала Водяного, вернулась из кухни.
— Спросим, чего он хочет, – предложила она, – и отправим восвояси.
И Дженна, хоть и неохотно, открыла дверь Охотнику.
Она едва узнала его. На нем по-прежнему была форма Охотника, но он больше не походил на того, кем был раньше. Охотник кутался в свой зеленый плащ, как нищий в лохмотья, и стоял на пороге, робко переминаясь с ноги на ногу.
— Простите, что беспокою вас, господа, в такой ранний час, – тихо проговорил он, – но, боюсь, я заблудился. Не могли бы вы сказать мне, как попасть в Порт?
— Идите вон туда, – коротко ответила Дженна, указав куда-то на болота.
Охотник выглядел растерянным.
— Я не очень хорошо ориентируюсь, сударыня. Куда именно мне идти?
— Идите за луной, – сказала тетушка Зельда. – Она вас приведет.
Охотник смиренно поклонился:
— Благодарю вас, госпожа. Позволите ли задать еще один вопрос? Нет ли в городе цирка? Я очень надеюсь получить там место клоуна.
Дженна едва не прыснула со смеху.
— Да, там есть цирк, – ответила тетушка Зельда. – Эй, постойте… – Она скрылась в кухне и вынесла мешочек, в котором было немного хлеба и сыра. – Возьмите. И удачи в новой жизни.

Пока Ученик спал, призрак воспользовался случаем и сотворил еще некоторые изменения: распустил тяжелый полог над кроватью, оставив его свисать на последней ниточке; вытащил фитили из всех свечей; придал воде в чанах болотный зеленый цвет и поселил в кухне большую и очень злобную семейку тараканов. Под половицы Альтер посадил надоедливую крысу, потом расшатал ножки у самых удобных стульев. А напоследок заменил жесткий черный цилиндр Дом Дэниела, который сиротливо валялся на кровати, на такой же, но побольше.

Под аккомпанемент храпа Дом Дэниела Альтер оглядел комнату. В ней все осталось прежним. Казалось, вот сейчас откроется дверь и войдет Марсия, сядет и станет рассказывать Альтеру, как прошел ее день. Но потом Альтер обратил внимание на большое выжженное пятно – там, где гром-молния сразила Эндор. На драгоценном шелковом ковре Марсии осталась опаленная дыра в форме тела.
Все произошло на самом деле, подумал Альтер.
Призрак подлетел к люку мусоропровода, который так и оставался приоткрытым, и заглянул в холодную черноту. Он содрогнулся при мысли о том, какое, должно быть, ужасное путешествие пришлось пережить беглецам. А потом, просто потому, что ему неудержимо хотелось сделать хоть что-нибудь, пусть даже совершенно незначительное, Альтер ступил на границу между миром призраков и реальным миром. И кое-что натворил.
Он захлопнул люк.
Бамс!
Дом Дэниел тут же проснулся. Он выпрямился и огляделся по сторонам, не сразу вспомнив, где находится. Потом в голове у него прояснилось, и некромант счастливо вздохнул. Он снова на своем законном месте. В покоях Архиволшебника. На вершине Башни. Он вернулся, чтобы отомстить. Дом Дэниел осмотрелся вокруг, ожидая увидеть своего Ученика, который должен был давно вернуться с новостями о гибели принцессы и этой гадкой женщины, Марсии Оверстренд, не говоря уже о парочке Хипов в придачу. Чем меньше их останется, тем лучше, думал Дом Дэниел. От морозного ночного воздуха у него побежали мурашки, и он нетерпеливо щелкнул пальцами, чтобы разжечь огонь в камине. Пламя вспыхнуло, и тут же – пуф! – Альтер задул его. Потом он дохнул в каминную трубу, дым пошел в комнаты, и Дом Дэниел зашелся кашлем.
«Пусть старый некромант и поселился в Башне, – мрачно подумал Альтер, – пусть я ничего не могу с этим поделать. Но ему здесь придется несладко. Пока я рядом».
Дом Дэниел вернулся в постель, но так и не смог заснуть, потому что простыни постоянно пытались задушить его.

— Мне не следует этого делать, – сказала Марсия. – Правда не следует. Это мелочно, мстительно. Это принижает достоинство магики. Но мне наплевать.
Дженна, Нико и Мальчик номер 412 ринулись на край рва посмотреть, что задумала Марсия. Волшебница ткнула пальцем в Охотника и тихо произнесла:
— Ныряй!
На долю секунды Охотник почувствовал себя странно – как будто собирался сделать что-то очень глупое. Что он и сделал. Сам не зная почему, он изящно поднял над головой руки и устремил их к воде. Потом Охотник медленно согнул колени, прыгнул и, изобразив мастерское сальто, окунулся в ледяную воду.
Гребцы с неохотой и очень медленно развернулись и помогли задыхающемуся Охотнику забраться назад в лодку.
— Не стоило этого делать, сэр, – сказал десятый гребец. – Не та вода.
Охотник не смог ответить. Он выстукивал зубами такую оглушительную дробь, что едва мог соображать, не то что говорить. Мокрая одежда прилипла к телу, и он очень сильно дрожал. Охотник угрюмо оглядел болота, где, как он был уверен, скрывалась жертва, но не увидел и намека на нее. Он был матерым охотником и знал, что бродить по Болотам Песчаного Тростника среди ночи – не самая лучшая затея. Ничего не остается: След потерян. Придется возвращаться в Замок ни с чем.
Лодка тронулась в долгий холодный путь обратно к Замку, а Охотник свернулся на корме, баюкая сломанную руку и размышляя над сорвавшейся Охотой. Как, впрочем, и над разрушенной репутацией.
— Это послужит тебе уроком, – произнесла Марсия. – Жалкое ничтожество.
— Это не слишком пристало профессионалу, – раздался гулкий знакомый голос с берега, – но я отлично тебя понимаю, милочка. В молодости я тоже был подвержен соблазнам.
— Альтер! – воскликнула Марсия и слегка порозовела.

Стараясь не смотреть в сторону Дженны, Мальчик номер 412 осмелился поднять глаза и увидел такое, что волосы у него на затылке встали дыбом.
Магика. Могущественная магика.
Мальчик номер 412 во все глаза уставился на Марсию. Ее окружала дымка магической энергии. А все остальные будто не замечали этого. Волшебная аура переливалась всеми оттенками лилового, искрилась на плаще Архиволшебника и придавала ее темным вьющимся волосам пурпурный блеск. Ярко-зеленые глаза Марсии мерцали изумрудами, созерцая немые картины, видимые только ей. И хотя солдат Молодой армии специально учили, как не поддаться чарам волшебников, Мальчик номер 412 пришел в благоговейный трепет, увидев магику воочию.

Мальчик номер 412 медленно сел, потирая руки. Ему не нравилось то, как все на него пялились. И ему не понравилось, что принцесса назвала его свиньей, особенно после того, как она была добра к нему. Мальчик номер 412 отодвинулся от Дженны как можно дальше и попытался привести мысли в порядок. А это оказалось непросто. Все было бессмысленно. Он силился вспомнить то, чему его учили в Молодой армии.
Факты. Только факты. Хорошие факты. Плохие факты. Итак:
Факт первый: меня похитили. ПЛОХО.
Факт второй: украли форму. ПЛОХО.
Факт третий: сбросили в мусоропровод. ПЛОХО. Очень ПЛОХО.
Факт четвертый: затащили в холодную вонючую лодку. ПЛОХО.
Факт пятый: волшебники меня не убили (пока). ХОРОШО.
Факт шестой: возможно, меня скоро убьют волшебники. ПЛОХО.

Марсия вздохнула с облегчением и позволила туману рассеяться. Все остальные тоже расслабились. Только Дженна, которая, будучи единственной сестрой шестерых братьев, не могла не научиться от них кое-чему, крепко держала Мальчика номер 412 лицом вниз, заломив ему руки за спину.
— Отпусти его, Джен, – сказал Нико.
— Зачем? – спросила Дженна.
— Он всего лишь глупый мальчишка.
— Но он же чуть не убил нас! Мы спасли ему жизнь, буквально вытащили из снежной могилы. А он нас предал! – со злостью произнесла Дженна.
Мальчик номер 412 молчал. Снежная могила? Спасли ему жизнь? Он помнил только то, как заснул на посту возле Башни Волшебников, а проснулся пленником в покоях Марсии.
— Отпусти его, – поддержал Нико Сайлас. – Он не понимает, что происходит.
— Ладно, – ответила девочка и с неохотой выпустила руки бывшего часового. – Вот что я думаю: он свинья.

Дженна поверить не могла, что это все происходит с ней. Она едва успела поцеловать всех на прощание, прежде чем Марсия обернула вокруг нее свой пурпурный плащ и приказала держаться рядом и ни в коем случае не отставать. Потом большая черная дверь Хипов неохотно скрипнула и открылась. Так Дженна покинула свой единственный дом.
Может, оно и к лучшему, что, завернутая в плащ Марсии, девочка не видела озадаченных лиц шести мальчиков и безутешных глаз Сайласа и Сары Хип, когда они провожали четвероногий пурпурный плащ, который свернул из коридора номер 223 и навсегда исчез из виду.

Марсия Оверстренд вышла из своей спальни, к которой примыкала гардеробная. Обе комнаты находились на самом верхнем этаже Башни. Волшебница распахнула тяжелую пурпурную дверь, ведущую на лестницу, и быстро посмотрелась в подстраивающееся зеркало.
— Минус восемь целых и три десятых процента! – приказала она.
Зеркало было очень нервным и дрожало от страха, когда по утрам Марсия открывала дверь. За годы оно научилось различать ее настроение по скрипу деревянных половиц под ногами волшебницы, и сегодня половицы не предвещали ничего хорошего. Решительно ничего. Зеркало вытянулось чуть ли не по стойке смирно и, всеми силами желая угодить хозяйке, сделало ее отражение на восемьдесят три процента стройнее, так что она превратилась в некое подобие злого пурпурного богомола.
— Идиотская штуковина! – рявкнула Марсия.
Зеркало пересчитало заново. Математика по утрам – что может быть хуже? Наверняка Марсия специально требует такие дурацкие проценты. Почему нельзя сделаться стройнее на какое-нибудь круглое число, скажем, на пять процентов? Или, еще лучше, на десять? Зеркалу нравились десятки процентов. С ними оно могло справиться.
Марсия улыбнулась своему отражению. Выглядела она прекрасно.

Альтер Мелла летел сквозь снегопад, размышляя над тем, как спасти принцессу, и в задумчивости сделал две почти идеальные двойные петли, прежде чем ловко окунуться в снежные хлопья и спикировать на золотую Пирамиду, венчавшую Башню Волшебников.
Альтер грациозно опустился на ноги. Пару минут он балансировал на цыпочках, а потом поднял руки над головой, повернулся вокруг своей оси, потом еще раз и еще – быстрее, быстрее – и начал медленно просачиваться через крышу в комнату. Место приземления он выбрал не очень удачно и провалился сквозь полог на кровать Марсии Оверстренд.
Марсия испуганно вскочила. Альтер смущенно барахтался в подушках.
— Извини, Марсия. Не очень галантно с моей стороны. Хорошо хоть не застал тебя в этих… ну, таких штучках, на которые накручивают волосы.
— Спасибо, конечно, но мои волосы вьются от природы, Альтер, – сердито ответила волшебница. – Мог бы и подождать, пока я проснусь.

Гостю Хипов в здравом уме даже не придет в голову оглядеться вокруг в поисках места, где можно сесть. А если и придет, то он увидит только книги. Везде, куда ни посмотри, – книги. На перекошенных продавленных полках, в ящиках, в мешках, свисающих с потолка. Книги подпирали стол, книги громоздились высоченными стопками, которые грозили в любой момент рухнуть. Сказки, поваренные книги, травники, книги о рыболовстве, о строительстве лодок… Но большей частью это были книги по магике – сотни книг, которые Сайлас незаконно вынес из школы и тем самым спас, когда несколько лет назад магику запретили.

Под кустом у тропинки лежал сверток. Сайлас поднял его и, к своему величайшему изумлению, обнаружил, что смотрит в большие глаза новорожденной девочки. Он прижал младенца к себе, не понимая, как малышка оказалась здесь в снегу в самый холодный день года. Кто-то крепко укутал девочку в толстое шерстяное одеяло, но она все равно сильно замерзла: губы посинели, а на ресницах застыл иней. Младенец пристально смотрел на Сайласа темно-лиловыми глазами, и волшебнику вдруг почудилось, что девочка за свою короткую жизнь уже повидала такого, чего не пожелаешь увидеть ни одному ребенку.