Цитаты из книги Acid for the Children

Мне редко удавалось найти кого-то, с кем я мог бы поделиться своей любовью к чтению. Пара моих самых близких друзей фактически осуждали меня за это. Они оба говорили одно и то же, что я живу в мире фантазий, потому что не могу иметь дело с реальным миром.

Так, как Баския сделал для меня с картинами, так и великий Буковски разбил все это для меня в непрофессиональных терминах. Их было душевно и весело читать, я влюбился в его стихи, а потом в Пабло Неруду, Уильяма Блейка и Артура Рембо.

Я был совершенно очарован романами Буковски, каждый из которых был лучше предыдущего. Его способность проявлять глубокую любовь, не обязательно даже достигая этой любви. Но он видел ее, преклонялся перед ней и показал нам ее красоту. Утонченное проникновение в суть человечества, выраженное простым текучим языком. Страницы его рассказов были насквозь пропитаны жиром и кровью улиц, на которых я вырос. Хотел бы я, чтобы он был певцом в панк-группе. Он стал моими вратами в поэзию.

Боже мой, они изобрели этот долбаный плеер Sony! Можете себе представить, вашу мать! О, как мы, блин, удивлялись! Ты надеваешь наушники и идешь по улице, врубая Колтрейна прямо в центр своего гребаного мозга! Мы просто не могли в это поверить.

Боже, какая мечта – быть востребованным студийным музыкантом, готовым на все, играющим песню за песней. Можете себе представить? Лучшей работы не существовало на Земле.

У меня перехватило дыхание, и я в слезах упал на колени, когда узнал, что Джон Бонэм умер. Бонэм значил для меня больше, чем кто-либо другой. Он был моим любимым парнем в моей любимой группе. Больше никакого Led Zeppelin? Группа была живым существом и всегда полна сюрпризов. Я слушал их больше всех, они трогали  мое сердце и заставляли меня биться головой о стены. Я был так чертовски увлечен Led Zeppelin, что не мог поверить, что все закончилось. Огромная потеря.

Джон Леннон был убит. Как кто-то мог это сделать? Самое близкое, что у нас было к святому. Реальность отрезвляла. Я почувствовал тяжесть на своей тощей подростковой спине, свет в моем собственном звездном небе погас. За несколько недель до его смерти я провел много часов, лежа на полу в своей комнате, слушая их с Йоко новый альбом «Double Fantasy».

Мое сознание прояснилось, мои мечты стать профессиональным музыкантом были реальны. Теперь я знал, что действительно могу это сделать. Было так много красоты: веселые ночные разговоры у костра, предвкушение нового альбома Zeppelin, наша тесная дружба с Хиллелом. Неосязаемый духовный эффект, который оказали на меня горы, был преображающим. Все мои тревоги были обращены к необъятности природного мира.

В своем стремлении быть не как все я иногда бывал безрассудным и дерзким в течение многих последующих лет. Иногда я говорил и творил странное дерьмо (простите за каламбур), которое ломало стереотипы, толкало на новые темы для размышлений и помогало мне сиять новым светом, но также часто я был просто несносным придурком.

Я не чувствовал себя модником или крутым парнем (я им никогда и не становился!), но я принял свою причудливость; я жил любовью, которую чувствовал в своей группе, она была бесконечной, трансцендентной. И я планировал остаться там навсегда.

Любил теряться в ритме, но не тратил время на изучение чужой музыки. Это помогло мне определить мою собственную эстетику, но замедлило мое развитие как автора, я не изучал ремесло. Мне просто нравилось чувствовать металлические струны под пальцами, глубокий стук, когда я ударял по ним и придумывал свои пальчиковые танцы.

Ты должен отбросить всякое самоосуждение и принять все. Награда – это само путешествие.
Вот так я и стал басистом, которым до сих пор пытаюсь быть. Просто исследую с определенной целью. Иногда весело, иногда мягко или даже изнурительно, но всегда чисто. Конечно, у меня была какая-то странная фантазия стать рок-звездой, но я даже не знал, что это значит.

Мы с Хиллелом часами слушали его рок-пластинки: Hendrix, могучий Led Zep, Rush, Jeff Beck, The Doors. Я был джазовым фанатом, и все это было для меня в новинку. Я чувствовал Хендрикса глубоко внутри своего маленького сердца.

Хиллел преподал мне лишь один урок игры на басу. Он велел двумя первыми пальцами на правой руке пощипывать струны, поочередно, как будто они шли.

Погрузиться в книгу – это чистое удовольствие потеряться. Любовь к книгам делала меня счастливым и спокойным.