Милая Роуз Голд

Вот она, разница между здоровыми и сумасшедшими: здоровые знают, что можно совершить что-то безумное, – и не делают этого.

Мы, матери, отдаём детям всё, а потом они вдруг решают, что наше «всё» им больше не нужно.

Я начинала понимать, что есть вещи похуже одиночества. Например, общество неприятного человека.

Когда Урсула решила уничтожить Ариэль, принц Эрик не пытался уладить все мирным путём. Он не предлагал поделить океан поровну и найти общий язык с морской ведьмой. Он проткнул ей брюхо корабельной мачтой и убил ее. Я сама себе принц Эрик. Я сама спасла себя.

Достаточно один раз попасться на лжи, и никто уже никогда тебе не поверит.

Не стоит недооценивать влияние скуки.

Какой смысл готовить что-то сложное, если я все равно съем всё в одиночестве перед телевизором?

Манипулировать людьми намного проще, когда они не видят в тебе угрозы.

К материнству привыкать непросто.

Есть вещи, которые ребёнок просто не ставит под сомнение.

Желание оберегать свое дитя никогда не покидает мать и не важно, сколько лет ребёнку.

Если мне понадобится психотерапевт, придется платить за него самой. Таких денег у меня нет, а если б и были, я бы не стала отдавать их за то, что какой-то шарлатан перечисляет мне мои недостатки.

Мама знала тебя, когда ты еще не существовал. Как можно с этим тягаться? У нас нет шансов. Мы смирились с тем, что в любви наши мамы нас обошли. Мы позволили им носить эту любовь, как яркое украшение, потому что она неизменно превосходит нашу.

Многого можно добиться, если просто слушать.

Большинство людей не любит долго злиться. Им кажется, что гнев поглощает и разрушает их, поэтому они отпускают его и забывают обиды. Но некоторые из нас ничего не забывают и никого не прощают. Мы каждый день точим свои топоры, они всегда наготове. Мольбы о пощаде для нас всё равно что леденцы, хрустящие на зубах. Говорят, тяжело постоянно таскать с собой груз обид. Хорошо, что мы такое сильные.

Всё отрицать – не самая плохая стратегия.

Нет смысла слушать жалобы, если не можешь решить проблемУ

Мы, матери, отдаем детям все, а потом они вдруг решают, что наше «все» им больше не нужно.

Потому что такова материнская природа. Мы скрываем от детей горькую правду, чтобы защитить их. Мы принимаем удар на себя, чтобы им не пришлось страдать.

 Не важно, сколько лет ребенку. Мать всегда будет защищать его.