American Dirt

Самое худшее либо случится, либо нет, и никаким волнением ты не сможешь повлиять на этот исход.

В чувстве ужаса всё-таки было нечто хорошее: оно вытесняло скорбь.

Этот путь подходит только для тех, у кого нет выбора, нет других возможностей, для тех, кто оставляет позади лишь насилие и нищету.

Казалось невероятным, что хорошие люди - так много хороших людей - существуют в мире, где кто-то расстреливает целые семьи на праздниках, а потом стоит над трупами и жуёт курицу.

Одна темная капля упала на ярко-зеленую плитку и разбилась в крошечный красный круг.

«Черно-белые псины-трудяги без устали нарезали гигантские круги, чтобы собрать встревоженных коров вместе. Коровы перетаптывались, то и дело беспокойно вздрагивая. Лидия помнила, как в тот день все восхищались этими собаками: какие же они веселые, как фыркают, как радостно носятся по кругу! И какая дисциплина! Как легко им все дается! И только Лидии было жалко напуганных коров. Казалось, все забыли, что они тоже животные...»

горе подкарауливает в минуты бездействия

По эту сторону тоже есть мечты.

Мир - отвратительное место.

В статусе мигранта все же было одно преимущество: когда по-настоящему вживаешься в этот образ, становишься почти невидимым для окружающих.

просить друзей о помощи в подобной ситуации – все равно что явиться к ним на кухню в поясе смертника.

Жизнь – штука сложная, особенно когда приходится выживать у самой границы.

было слышно только, как океан хриплым голосом приветствует берег.

Вот что случилось: абсолютно ничего. Волна горя, все это время бурлившая где-то внутри, так и не выплеснулась наружу. Но и не спала. Она по-прежнему дыбилась на задворках его сознания, запертая в невидимых берегах, словно затаенное дыхание

Дорога у подножия холма оказалась совсем не такой, как представлял себе мальчик, размышляя о жизни в США. Он был уверен, что все американские дороги – широкие, как проспекты, с идеальным покрытием и чередой неоновых витрин по обе стороны. Но эта была точно такой же, как и любая другая дерьмовая дорога в Мексике. Одна грязища и ничего больше.

При ударе о землю от него откололась скорбящая тень.

Ей нравилось думать, что грязь, которую она смывает с кожи, постепенно растворяется в воде, пока не перестанет быть грязью.

Достигнув определённого возраста, она убедилась в том, что каждый новый день приносит с собой очередную, прежде неизвестную печаль.