Цитаты из книги Wolf Hall

"... люди воображают то, чего не могут знать наверняка."

Смирение, на его взгляд, чаще всего бывает притворным, но именно притворщики нередко выигрывают в суде.

Всякое опасное мнение надо так обложить шутливыми оправданиями, чтобы оно стало мягким и безобидным, словно подушка.

... Генрих знает: закон не вполне на его стороне. Знает, но не хочет знать.

Королю и прежде случалось доверять свою совесть строгим оценщикам. Возможно, его величество надеется таким образом спастись от самого себя.

"Успехи приносит не оригинальность. Не ум. Не сила. Успехов достигают ловкие интриганы вроде — и в этом он все больше уверен — Норриса."

Увы, простых решений не бывает: этому научили его мир и кардинал.

"Властитель не обязан быть постоянным."

"Однако он пытается вдохнуть в Кавендиша боевой дух, и лучший способ — сделать вид, будто за их плечами общие успешные кампании."

". .. что моей жене до женщин, у которых нет сыновей? Может, они все такие: пытаются вообразить, каково живется их сестре."

- Я никогда не видел кукольного балагана, - печально говорит Фишер. - По крайней мере такого, как вы описываете. - Но вы в него попали, милорд епископ! Оглянитесь! Это все - один большой балаган.

Однако на следующий день после казни к нему приходит сам Норфолк и говорит, Кромвель, жизнью клянусь, я слышал, как один монах кричал, когда у него уже вырезали сердце. Иисусе, крикнул он, Иисусе, спаси нас, несчастных англичан. – О нет, милорд. Это невозможно. – Вы точно знаете? – Да, по собственному опыту. Герцог трепещет. Вот и отлично, пусть думает, что в прошлом он, помимо прочего, вырывал у людей сердца.

– Вы когда-нибудь бывали в Шартрском соборе? Идешь по лабиринту, выложенному на полу, и кажется, будто в нем нет никакого смысла, однако, проделав все повороты, оказываешься точно в центре. Там, где и должен быть.

– Ничего. Вздернете меня на дыбу и потребуете ответа? – Я никого не вздергиваю на дыбу. Только угрожаю.

– Марк, если будешь стоять здесь и шлепать губами, как рыба, я велю тебя выпотрошить и зажарить.

– Ой, мастер Кромвель! – говорит леди Брайан. – Да неужто это ваш сын! Какой статный, благослови его Бог, да какой высокий! А лицом-то как пригож, наверное, в мать. А сколько ему годочков? – Столько, что он уже сам умеет говорить.

– Значит, Екатерина тоже должна присягнуть, – говорит герцог, – чтобы дети моей племянницы правили без помех? А как насчет Марии – вы и ее намерены привести к присяге? А если они откажутся, что вы будете делать? Отволочете их на Тайберн и вздернете, на радость их родичу-императору?

Он уходит домой счастливый, но за углом его поджидает кардинал: пухлый, как подушка, в своем багровом облачении, на лице – мятежный задор. Вулси говорит: а вы знаете, что все ваши заслуги он припишет себе, а промахи свалит на вас? Когда фортуна вам изменит, вы ощутите ее удары – вы, не он.

Вспоминает, как Уолтер говорил: смотри в глаза, когда врешь.

– Я тоже поскачу на задних лапках, - повторяет он понравившуюся фразу. – Куда? – В его старое жилище, он сказал, вы знаете. Еще сказал никому не говорить. И никого с собой не брать. – Ты можешь пойти, Кристоф. Ты никто.