Цитаты из книги Wolf Hall

... чем старше становишься, тем больше хорошеют девушки? Грустно, не правда ли? Что ж, ... у старости есть свои преимущества: в восемьдесят лет уродина покажется красоткой.

...в книгу моего сердца можно заглядывать только мне, это не тетрадь, которая лежит на прилавке, и каждый приказчик в ней что нибудь царапает.

Забудьте про коронации, конклавы, торжественные процессии. Мир меняет передвинутая костяшка на счетах, движение пера, умеряющее резкость фразы, вздох женщины, которая прошла, оставив после себя аромат розовой воды или цветущего апельсина, ее рука, задергивающая полог над кроватью, тихое касание тел.

...англичане жестоки к своим детям. И холодны сердцем. Когда отец входит в комнату, ребенок должен вставать. И обращаться к родителям правильно: к отцу «сэр», к матери – «госпожа матушка». Он удивлен. Неужто где-то люди добры к детям?

...сердца многих, пожалуй, большинства людей – открытая книга, но порой читать в сердцах дальних куда проще, чем заглянуть в душу близким.

Томас Мор первым ставит свою подпись под обвинениями против Вулси. По его требованию добавлено еще одно: кардинал обвиняется в том, что шептал королю в ухо и дышал королю в лицо, а поскольку у кардинала сифилис, стало быть, он имел преступное намерение заразить нашего монарха.

Беда в том, что Генрих знает: закон не вполне на его стороне. Знает, но не хочет знать. Король убедил себя, что никогда не состоял в браке, а значит, может жениться. Скажем так: убедил свою волю, но не совесть. Король- большой знаток канонического права, и если в его познаниях и были какие-то пробелы - они восполнены недавними штудиями. Генриха, как младшего брата, готовили к церковному служению, причем на самых высоких постах.

Удивительно, насколько интернационален язык стариков, когда те обмениваются рецептами примочек, сочувствуют бедам друг друга, обсуждают блажь и капризы жен.

В вопросах, затрагивающих совесть, всегда остается место для сомнений....

- Лет шесть назад вы утверждали в парламенте, что война мне не по карману... - Ни одному властителю в истории война не была по карману, - говорит он. - Войны не бывают по карману.

"думаешь, будто люди постоянно за тобой наблюдают, а это просто нечистая совесть заставляет тебя шарахаться от теней"

Красный фон ковра, багряная грудка малиновки, алый оттиск печати и сердцевина розового бутона: навсегда схороненный в усыпальнице его внутреннего взора и вызванный из небытия кровавым рубиновым отблеском, кардинал жив и говорит с ним. Взгляните мне в лицо: я не страшусь никого из живущих.

В Италии он выучил мнемоническую систему, придумал собственные символы, заимствуя их у чащ и полей, молодых рощ и изгородей. Пугливые звери блестят глазами из-под куста; лисы и олени, грифоны и драконы. Люди: монахини, воины, Отцы Церкви. В руках они держат необычные предметы: святая Урсула – арбалет, святой Иероним – косу, Платон – половник, а Ахиллес – дюжину тернослив в деревянной миске.

Впрочем, если бы о нас судили по тому, какими мы были в двадцать, кто осмелился бы ходить с высоко поднятой головой?

— В вашем королевстве есть оборотни?
— Все волки передохли, когда извели леса. Этот вой издают лондонцы.

Предсказывать не значит желать. А уж тем более – замышлять.

«Мы поставили наши жизни и будущее на эту женщину, а между тем она не только непостоянна, но и смертна, а история королевского брака учит: младенец в утробе — ещё не наследник в колыбели».

Для чего заводить детей, если следующее поколение не будет лучше предыдущего?

Над городом плывет сладковатый гнилостный запах вчерашних позабытых грехов.

Сегодня утром король вызвал меня к себе. Очень рано.

— Чего он хотел?

— Сочувствия. В такой-то час.