Огонь сильнее мрака

Любит меня зверьё. Вот бы с людьми так... Хотя, если подумать - оно мне надо, с людьми? Этот вот котяра ничего особенного не ждёт, гладят его - он и рад, а если ещё сосиску дадут - вообще красота. Люди так не могут. Они всегда хотят чего-то ещё, им недостаточно просто быть рядом. А ведь люди совершенно не умеют гладить друг друга, подумал он с удивлением. Просто так, из удовольствия - никогда.

Жизнь, подумал Джон с умилением, я люблю тебя, сука ты этакая. Больше никогда не полезу в темные переулки, никогда не стану приближаться к сумасшедшим докторам-убийцам, ни за что на свете не буду помогать пьяным... Вообще никому не буду помогать, вот что. Пора уже следовать правилам, которые для себя установил.

"Уф-ф", — сказала подушка. Джон был с нею согласен.

— Ну, я же все-таки начальник всего этого безобразия.

— А кто тогда злой? — жалобно простонал староста. — Этот... монстр?

Джон пожал плечами.

— Люди, —  сказал он. — Как обычно.

Захотелось сказать, что так нечестно, надо дать человеку подышать иногда, а то сначала нырял, потом волна, а теперь еще и бьют.

Обычно реки так себя не ведут. Обычно реки занимаются простыми, мирными вещами: текут, впадают в моря, разливаются весной и мелеют летом.

У Джона принципы были. Не причиняй добра без нужды. Не помогай, если не просят. Не лезь с советами. Не торопись поднять упавшего — может, ему там хорошо внизу... Проще говоря: мир — сам по себе, ты — сам по себе. Но если все же вступил с миром в сговор, если стал нужен кому-то или если тебе сделали добро, не дожидаясь добра от тебя, — долги надо платить.

Зачем нужны принципы?

Чтобы выходить из затруднительных положений. Когда не можешь решить, что делать, посоветуйся с принципами. Это такие маленькие правила, которые ты сам для себя устанавливаешь и обещаешь никогда не нарушать.

В буфете оставались: полкруга колбасы, ущербная краюха серого хлеба и загадочно пахнущий обломок сыра, завернутый в недельной давности номер "Зеркала". Развернув бумагу, Джон какое-то время задумчиво наблюдал жизнь, зарождавшуюся на сырной поверхности, затем выкинул всё в ведро и тщательно вымыл руки.

Да, вот так: "Вошедши узришь то, что любезно тебе; но буде ты глуп, то узришь одно скудомумие своё, ибо глупцы самовлюбленны суть".

Выглядели они так же, как и в настоящем Дуббинге: озабоченные, вечно занятые, безрадостные, в общем - обычные люди, ничего такого. Похоже, им было невдомёк, что они живут в придуманном мире, в мире мечты Найвела Мэллори. А что, если наш мир - тоже чья-то мечта, подумал Джон. Мы-то у себя ходим и даже не знаем, кто всё вокруг придумал. Вот бы найти эту сволочь...