Philokotet

Погружаюсь в античность на несколько часов (я прекрасно знала, на что шла: все же название пьесы на то ненавязчиво намекало - Филоктет, герой древнегреческой мифологии, обрывочные знания и мое огромное желание насладиться трагической историей сполна, хоть и имя автора было мне до прочтения произведения абсолютно незнакомо, но какое это имеет значение...), а выныриваю потрясенная, ошеломленная с одной лишь мыслью, крутящейся в голове беспрерывно: до чего же современная и актуальная история - буквально на все времена, и я сейчас нисколько не преувеличиваю, - вышла из-под пера немецкого драматурга Хайнера Мюллера (теперь-то, после прочтения, уж точно возьму его имя себе на заметку: яркая пьеса завладела моим вниманием целиком, хочется еще чего-то такого. Вот чтобы на разрыв. Чтобы мучаться в противоречиях, не зная, кого порицать, а кому отдать свои скромные симпатии. Что-то такое, где привычные принципы морали не работают. Или работают несколько по-иному).

Есть предел всему: предательству, обману, подлости. Есть предел человеческому терпению и прощению. Есть вещи, которые нельзя забыть и простить. Для героя этой пьесы, давшего ей свое имя, этот предел наступает за чертой десяти лет... Десять долгих, мучительных, страшных лет. Изгнанник, чья вина лишь - тяжелая рана, полученная в бою. Так легко оказывается списать человека за это. Лишний, помеха, обуза, со своей зловонной раной и дикими криками от боли. Он оказывается один на острове Лемнос, куда его сослали, где его бросили, где его забыли на эти проклятые десять (!) лет. Друзьями оказываются лишь коршуны, а он - единственным хозяином острова.

Тема изгнания уже сама по себе страшна. Даже представить себе подобное жутковато: раненый человек в одиночестве пытается выжить, несмотря ни на что, моля уже о том, чтобы небеса ниспослали ему смерть как избавление от этих бесконечных.

Десять лет. Десять лет - рефреном бьет в голове. Держим в уме беспрерывно эту мрачную цифру - десять лет, чтобы понять дальнейшее развитие событий.

Не чтобы оправдать. Чтобы по-человечески стало понятнее, почему храбрый воин отказывается помочь там, где может спасти несколько тысяч человек.

А его вот не спасли. Его когда-то трусливо бросили. Загнивающий и разлагающийся кусок мяса...

А сейчас - будто и не было этого десятка лет - уговаривают помочь.

... В странные игры играет судьба, путая карты и посылая испытания - нашим убеждениям, силе воли, храбрости. Ты можешь помочь - и ты никогда не поможешь. Можно брезгливо сморщиться, бормоча что-то там про необходимость прощать, быть милостивым, думать не о себе, а о других, о будущем. Не побывав на месте другого, действительно легко и просто обвинять в черствости других. Вот только добро и зло слишком кровно слиты воедино, чтобы влегкую разбрасываться словами, да и поступками, если уж на то пошло. Мы не были на его месте, и не нам судить. Дихотомия добра и зла в античном мире такова, что отказ от собственных убеждений, предательство своих же принципов равносильно смерти и куда бесстыднее отказа помочь другим, якобы погибающим где-то там, когда ты им можешь помочь...

Я не оправдывала Филоктета, со стороны (вернее, с наших современных установок) его поведение могло показаться бессмысленным упрямством, но не все так просто в мире античных трагедий... Для меня лично он выиграл. Он переиграл и Одиссея, обманом пытавшегося вывезти его с острова, и сына Ахиллеса. Он умер непобежденный, несломленный. Есть простое и короткое слово "честь", которое делает понятным многие из наших деяний, пусть и после нашей смерти...

Удивительное дело: я все время забывала при чтении, что нахожусь на страницах пьесы, написанной пером моего современника, а не античного автора, до того было атмосферным повествование и ярок накал чувств, до того были прописаны герои, до того было невозможно захватывающим противостояние между долгом и честью... Браво переводчику с немецкого Элле Венгеровой - сохранив вот этот сгусток эмоций, она создала плавный текст, на котором не спотыкаешься ежеминутно, который не придавливает тебя тяжестью слога, а делает античность приближенной к нашему времени - не только по сути и сюжету, но и по стилю и языку.

Хайнер Мюллер подарил мне незабываемое и опасное путешествие на остров Лемнос, из которого не все и не всегда возвращаются живыми. Я же вернулась с горячей убежденностью знакомиться с творчеством автора и дальше. Мир, где размыты понятия блага и зла, созвучен, увы, не только античным временам...

Действие пьесы открывается прибытием Одиссея и Неоптолема на остров Лемнос. Одиссей признается, что когда-то на этом диком берегу оставил он милосского героя Филоктета – отравленного ядом змеи и корчащегося в муках боли.

Чуть позже обнаруживается причина, по которой Одиссея ненавидит Неоптолем. Доспехи погибшего под Троей Ахилла достались не сыну, а царю Итаки. Да, Неоптолем сейчас заодно с Одиссеем, у них общий враг – троянцы. Только сплотившись вместе можно победить. Для личной мести время не настало.

Не зря Одиссея кличут хитромудрым, в любой сложной ситуации он изобретет действенный план, отыскивая нужные слова убеждения. Он находит их и для Неоптолема, ненавидящего ложь. Хитрый грек посылает на встречу с одиноким обитателем остова Неоптолема, заставляет соврать Филоктету, чтобы привлечь к участию в войне (или хотя бы отобрать у него лук, подаренный Гераклом).

"Мой-враг-и-твой" – этот термин объединяет Неоптолема и Филоктета в ненависти к Одиссею, им проще договориться.

Краткое описание событий, предшествовавших встрече на каменистом берегу безжизненного Лемноса, и три цитаты о ненависти из уст каждого из героев пьесы достаточно ярко демонстрируют накал страстей. Филоктет – "нелепость на единственной ноге" с гниющей плотью – и рад бы вырваться с острова, но его ненависть к Одиссею настолько велика, что уговоры только разжигают ее сильнее.

Могут ли переговоры иметь успех при таком раскладе?
Хайнер Мюллер создал психологическую драму, сделав акцент на эмоциональном конфликте личного и общественного. Жажда личной мести иногда одерживала верх, но мудрый Одиссей умело направлял ее против троянцев: победим общего врага – и я в вашей власти! Внутренняя борьба героев подчеркнута прекрасными стихами. Давно заметила, что поэтические убеждения куда сильнее произнесенных прозой.
Пьеса наполнена не только гневом и жаждой мщения, нашлось в ней место для самопожертвования.
Неоптолем не в силах смириться с ложью и возвращает неправедно добытый лук хозяину, но и потерять Одиссея в разгар битвы за Трою он допустить не может. "Я отдал лук. Но я – твой щит" – говорит он царю Итаки, а повернувшись к Филоктету, произносит: "Возьми за жизнь его – мою. Она дешевле"...

Во время чтения я не думала о морали и вынесенных уроках, я сопереживала каждому из героев, ведь любая война заставляет совершать выбор, не делая скидок на чувства, эмоции, привязанности...

Я даже до Мюллера прочитала оригинальную историю Филоктета у Софокла. Особых отличий не нашла. Правда, финалы значительно разнятся.

Кто такой Филоктет? В череде античных героев его имя для меня не звучало особенно громко. Да что там, будем откровенны – не звучало вовсе. До Мюллера я о Филоктете не слышала ничего. Оказалось, что это смелый воин, получивший от Геракла волшебный лук со смертоносными стрелами. Пока был в силе и здоров, ему были рады соратники в борьбе, как получил раны, не позволяющие сражаться, оказался никому не нужным. Чтобы смрад от гниющих ран не мешал, его бросают на необитаемом острове в одиночестве. Так проходит земная слава, друзья. В этой античной драме много оказалось того, что, убери антураж, будет современным. Образ Филоктета вызывает сочувствие, ты понимаешь, о чём он так горько плачет.

Было необычно представить Одиссея хитрым и корыстным. Сначала он избавляется от Филоктета как от источника раздражения, а через несколько лет возвращается за ним, чтобы использовать волшебство его лука для победы в Троянской войне. И ведь не Филоктета хочет вернуть к жизни, а всего лишь завладеть его луком. И берёт с собой на остров молодого Неоптолема, которого снаряжает парламентёром. Одиссей и Неоптолем прибегают к обману, им не важны чувства Филоктета, им важна победа в войне. И если у Софокла в конце появляется Геракл, чтобы убедить Филоктета в необоснованности его обид и необходимости принести пользу своему народу, то у Мюллера герой погибает от предательского удара в спину.

За античным сюжетом у Мюллера прячется политическая игра, которая может разгореться в любое время. Ведь хитрые кукловоды Одиссеи и наивные Неоптолемы будут всегда, как всегда будут Филоктеты, отдавшие себя служению народу и забытые им же за ненадобностью.