Цитаты из книги Der Zopf

Вечность надо еще заслужить, такой порядок.

И эту руку она не собирается отпускать. В ближайшие годы она еще часто будет сжимать ее – на улице, в парке, в родильном доме, во время сна, в час любви, в минуты печали, когда будет рожать их детей. Эта рука надолго задержится в ее ладони.

«Они не знали, что это невозможно, и сделали это».

Джулии вспомнилась эта фраза Марка Твена, прочитанная и понравившаяся еще в детстве.

Убивает, медленно точит Сару Коэн не только опухоль, которая завладела ее телом и правит там бал, жестокий бал с непредсказуемыми антраша, нет, ее убивает равнодушие тех, кого она считала своими товарищами, соратниками по компании, для которой она столько сделала. Это было смыслом, сутью ее жизни, тем, что японцы называют «икигаи». Отними у нее это, она и сама перестанет существовать. Останется только пустая оболочка, лишенная внутреннего содержания.

Лежа в полусне, она пытается представить себе, как отреагируют коллеги на известие о ее смерти. Мрачное занятие, но ей оно нравится: так нам нравится иногда слушать печальную музыку, когда у нас горе.

Джулия так упорно все отрицает, что это само по себе выглядит уже признанием.

В темноте все представляется трагичнее, безысходнее.

Она не спрашивает у врача о своих шансах, не желает сводить свое будущее к статистическим данным. Кому-то, может, и хочется знать, ей – нет. Никаких цифр, она не хочет, чтобы они втерлись к ней в сознание, в воображение, чтобы они разрастались там, как сама опухоль, подрывая ее моральный дух, ее веру, лишая надежды на выздоровление.

Он, конечно, не говорит этого слова, это слово никто не произносит, его угадывают за перифразами, за медицинскими словечками, в которые его упрятывают. Можно подумать, что это не просто слово, а ругательство, нечто табуированное, несущее на себе проклятие. Но речь-то идет именно об этом – о раке.

«Когда можно понять, что адвокат лжет? Когда у него шевелятся губы».

Вести разговоры о горшках и режущихся зубках позволительно секретарше, но никак не партнеру фирмы.

Паола овдовела в двадцать пять лет и одна вырастила четверых детей, так и не согласившись снова выйти замуж. Когда ее спрашивают, почему, она отвечает, что слишком дорожит своей свободой: замужней женщине все время надо держать отчет, говорит она. «Поступай как хочешь, mia cara, главное – замуж не выходи», – то и дело повторяет она Джулии.

Надо слушаться, когда тебя мать зовет, ведь это сицилийская мать.

Политики знают: прежде реформ, прежде социального равенства, даже прежде работы народу нужны туалеты. Народ хочет иметь право испражняться достойно.

Чтоб родиться храбрецом, не обязательно быть высокого рода.