Цитаты из книги Der Zopf

Как приятно было наслаждаться юностью – как будто лежишь в горячей ванне, и так тебе хорошо, что и вылезать неохота. Но вот оно пришло – время взрослеть, и как же это тяжело. Сон закончился.

Ваше отражение в зеркале должно быть вашим союзником, а не врагом.

...глаза у неё такие живые, но в глубине их прячется тысячелетняя скорбь.

Умереть на берегу священной реки Ганг – было ее заветной мечтой. Говорят, что после этого цикл перерождений прекращается. Не рождаться больше, раствориться в абсолюте, в космосе – вот высшая цель.

Его тело, такое сильное когда-то, сегодня выглядит хрупким, как у ребенка. Он кажется меньше, чем раньше, думает она, как будто его ушили. Может быть, так и бывает, когда душа покидает тело...

Пока о проблеме не говоришь, она как бы и не существует.

Сара и не заметила, как к ней подкралось сорокалетие. А ведь ей было сначала тридцать восемь,потом тридцать девять, но вот сорока она никак не ожидала. Не думала, что это наступит так скоро...

Любить днём - это совсем не то же, что любить ночью: обнаженное тело при свете дня выглядит более дерзко, более откровенно.

Она разлюбила его в тот самый миг, когда он отказался от борьбы. Любовь, как птица, думает она, взмахнет крылом и улетит, как прилетела когда-то.

Здесь, по сторонам этой дороги, в этом хаосе без названия - вся Индия, в которой смешались древность и современность, священное и мирское, грязь и чистота.

В этом мире так водится: за пределы своей касты безнаказанно не выйдешь. За все надо платить.

Саре хочется закричать, позвать на помощь, как она кричит, играя с детьми: «На помощь! Грабят!» Но это будет глас вопиющего в пустыне. Никто ее не услышит, никто не поможет. Бандиты прекрасно одеты, с первого взгляда и не скажешь, что тут происходит, все выглядит вполне респектабельно. Это насилие класса люкс, оно носит костюм-тройку и пахнет дорогим одеколоном.

Смита уже слышала эти цифры, от которых ее бросает в дрожь: каждый год в стране убивают два миллиона женщин. Два миллиона становятся жертвами мужского зверства, погибают при всеобщем попустительстве. Всем наплевать на них.

Кто она такая перед этой повальной жестокостью, этой лавиной ненависти? Она что, думает, что сможет избежать этого? Что она сильнее других?

Она всем пожертвовала ради работы, и вот теперь сама – жертва, возложенная на алтарь результативности, рентабельности, успеха. Здесь так: либо функционируй, либо дохни.

Ей вспоминается фраза из Талмуда: «Спасший одну жизнь спасает весь мир»

Сегодня надо смотреть шире, дальше, выходить за границы страны, это вопрос выживания! Развиваться или умереть, другого выбора нет.

Когда иссякает один источник, надо искать другой.

Ее сестра всегда принадлежала к скептикам, к тем, кто видит все в черном, сером цвете, к тем, кто отвечает «нет», даже не думая, что может быть и «да». Те, кто всегда замечает какую-нибудь некрасивую деталь в пейзаже, пятнышко на скатерти, кто живет в ожидании неприятностей, словно радуясь этим фальшивым ноткам в симфонии окружающего мира, словно только в этом они и находят смысл своей жизни.