Цитаты из книги Troubled Blood

Если команда не срослась, успеха не жди

– Как ты думаешь, откуда исходит это желание доказывать лондонцам, что ты не хуже их? Это же данность, разве нет? – Из Лондона исходит, ты согласна? – ответил Страйк, когда они переходили через дорогу. – Он выбешивает всех. – А я люблю Лондон. – И я. Но мне понятно, чем он всех бесит.

Робин между тем думала: неужели так заканчивают свой путь все одиночки: без детей, способных обеспечить им надлежащий уход, без достойных средств к существованию? В таких вот клетушках, проживая остаток жизни через героев реалити-шоу?

Ее неизменная привычка передавать из рук в руки фальшивую монету общительности, закрывая глаза на неудобные и неприглядные истины, вытягивала из него все жилы.

— От инфекции жизни? Диагноз: жизнь. Смертельный. «Не жалей падших. Я никогда их не знал. Я – не для них. Я не утешаю; и утешаемый, и утешитель мне ненавистны…»

— Это – как детство, – заметил Моррис, наблюдая за процессией катящихся вперед кресел-колясок. – Только без единой радости.

Страйк с сигаретой в зубах написал SMS Дейву Полворту, называя его прозвищем, которое придумал давным-давно, когда Дейва в восемнадцать лет укусила акула.

Если выстроить их в ряд – жену из Торки, жену из Виндзора и любовницу из Глазго, – то получится изображение одной и той же особы с промежутками в двадцать лет.

Может ли здравомыслящий, да и просто здоровый человек желать для себя такую жену, которая вечно будет подшофе?

— Вы не похожи на тех викариев, которые мне встречались прежде.
— Думаю, Господь не прогневается, что я мужские причиндалы упоминаю. Он Сам их создал, правда ведь?

Почему воспоминание о возрасте невин­ности так сильно жалит, когда становишься старше? Почему воспоминание о девчушке, незнакомой с жестокостью и считавшей себя неуязвимой, приносит больше мук, чем радости?

Если человек мотивирован, его поведение может измениться. Как сказал психиатр из Бродмура.

Неправильно побывать у моря и в глаза его не увидеть.

...ему хотелось выразить какую-то правду, но правда — штука опасная.

Все свои дни Люси привыкла наполнять добровольными обязанностями: они придавали цель и форму ее жизни, которая, твердо решила она, никогда не будет похожа на беспорядочное существование их со Страйком биологической матери.

влечение и доброжелательность — вещи совершенно разные, а подчас взаимоисключающие

— Больше нету. — Даутвейт попытался хохотнуть, но безуспешно. — Почему ты сменил фамилию Даутвейт на Джекс? — требовательно спросила Донна. — За что тебя разыскивала полиция? — Никто меня не разыскивал, — проскрипел Даутвейт. — Дело прошлое. Я хотел начать с чистого листа, вот и... — И сколько же чистых листов требуется одному человеку? — взвилась Донна. — Что ты натворил? Почему тебя заставили давать показания? — Да там докторша одна пропала, — выдавил Даутвейт, стрельнув глазами на Страйка.

— Это мой Ларри, — сказала она, перехватив взгляд Страйка, направленный на сдвоенную рамку, стоящую рядом с ним на маленьком столике. В одну створку был вставлен портрет сонного, грузного мужчины с зубами курильщика. Из другой смотрела светловолосая женщина, полная, но не лишенная привлекательности.

— Я пошел, Диди, — сказал он, слезая с барного стула. — Если вернусь до полдвенадцатого, мне на день рождения подарочек сделают, причем французский... вот, собственно, в чем суть. В этом, братан, вся суть.