Хуже всего в «Падении Левиафана» то, что это — наш мир. Не аллегория, не далёкая фентези, не условность. Это НАША реальность, доведённая до логического конца. Страшно от того, что подобное может случиться у нас. Не обязательно завтра, не у нас и, возможно, даже не у наших внуков. Но сама возможность тревожит слишком сильно. Маловероятно, что всех нас убьют гоблины, а вот наше любопытство и жадность в освоении космоса, которое непременно случится рано или поздно, не понятно куда нас может завести по итогу. Человечество в очередной раз нарвалось на неприятности из-за собственной глупости, самоуверенности и привычки перекладывать ответственность на тех, кто и так всё вытащит.
Больше всего в этой истории жалко Наоми. Не «трагически», не пафосно — по-настоящему, до разрыва сердца.
Она всю себя отдала этой семье. Мирилась с любым дерьмом внутри неё, пока вся эта шайка-лейка тащила её из одной войны в другую. Её любимый человек вечно лезет в какое-то дерьмо — и аффектает это на неё сильнее, чем на него самого. С ней никогда не считались, потому что «ну так надо». Она всегда должна была войти в положение. Понять. Помочь. Поддержать.
Этим мальчишкам вечно неймётся — а она снова и снова в эпицентре.
В итоге она просто остаётся одна. И это, её награда за труды и лишения?
Холден умирает, разумеется, спасая всех.
Алекс выбирает сына и внука — и забирает «Роси».
Амос, самый близкий друг, остаётся полу-собой, но уже не совсем человеком. Становится полумашиной.
А она — та, кто всегда сражался за семью, — остаётся одна.
И никто так и не принял её в расчёт.
Ей пришлось отказаться от собственного сына, чтобы всем было комфортно. Понятно, что иначе бы все погибли. Понятно. Но, чёрт возьми, её никогда никто не спрашивал, чего хочет она. Её выбор всегда был под давлением: нужно сделать то, что важно кому угодно — миру, команде, человечеству, — но не ей.
Формально — это был её выбор.
По факту — выбор из серии «если не ты, то никто».
Особенно показателен финальный диалог с Алексом про Холдена. Когда последний уже смертельно обречён после инъекции паразита, Наоми и Джим понимают: если бы она знала заранее, она бы не позволила. Она бы придумала что-то другое. И говорит страшную вещь — что после пыток и сломанной психики его не вернули любовь и забота команды. Его «оживило» безрассудство. Ощущение, что он снова кого-то спасает.
Ему нужен не покой.
Ему нужен кризис.
Ему нужен героизм.
И это было видно всегда: в те редкие годы, когда опасность миновала и жизнь стала стабильной, его это грызло. Он не мог быть просто капитаном корабля. Пока все радовались миру, ему было тесно. А Наоми была счастлива просто от того, что он рядом.
Вот в этом и пролегает самая тонкая и самая болезненная грань всей истории:
между желанием, чтобы любимый человек реализовывал свои мечты,
и пониманием, что его счастье почти никогда не идёт рука об руку с твоим.
Только увидев название главы «Наоми и Джим», я уже приготовилась к тому, что сейчас будет так больно, как за весь цикл не было. Это ожидание кинжала в сердечко — кажется, ни с одной книгой у меня не было такого чувства. Мы проживаем с ними целую жизнь. И каков итог? Полагаю, у этой парочки не было ни единого шанса умереть на пенсии, попивая кислородные коктейли в санатории. Но даже это не делает легче мысль о том, что проживать остаток лет Наоми придётся без него.
Мы видели всю ту тихую боль в ней — когда она жила в контейнере, мотаясь по разным кораблям, выискивая малейшую возможность просто добраться до него. И вот — снова её кидают в это. Это человек, которому невероятно тяжело далось доверие этой «семье», и в итоге всё, за что она держалась, у неё отнимают совсем. Без возможности восстановления. Я не говорю, что мальчишки все невероятные козлы и стервецы, но камон!
Все любовные романы, где бросаются громкими словами, после этого хочется выкинуть в мусорку. Он готов сжечь мир ради тебя, но, по сути, пустой трёп. Я намного острее стала понимать, чем меня так раздражают современные книги янг эдалт: любовь проверяется временем и им одним. Любовь на адреналине ничто иное как страсть, которая ожидаемо выгорает со временем. Цикл «Пространство» — это, по сути, учебник по тому, какими могут и должны оставаться отношения со временем. Элви и Фаиз. Холден и Наоми. Здесь нет показного пафоса и громких признаний — здесь люди знают друг друга наизусть. Улавливают желания по наклону головы, по паузе, по интонации. Он видит её красоту даже сквозь морщины и годы, она принимает на себя колосальную ответственность, чтобы его старания по спасению человечества не пропали даром, они остаются рядом и стремятся друг к другу как никто.
Опасность и совместная борьба действительно невероятно сближают людей — это правда. Но ещё важнее то, что после этой борьбы они остаются вместе не из-за адреналина, а из-за привычки быть рядом, слышать, понимать и учитывать другого. И именно поэтому финал так бьёт: не потому что «любовь не выдержала», а потому что она была настоящей, долгой и глубокой — и всё равно оказалась не всемогущей.
Отдельно хочется отметить, с какой интересной и честной точки зрения в цикле в принципе рассматриваются люди в возрасте. Их потребности не замалчиваются и не обесцениваются, их тела не остаются невероятно сильными и крепкими — и это не подаётся как трагедия. Зато ум обостряется по максимуму, опыт начинает значить больше силы, а решения становятся точнее и тяжелее. Это редкий случай, когда старение показано не как упадок, а как иная форма мощи.
В цикле нет пренебрежительного отношения к старикам. Их уважают, их слушают. Да, их команды со временем становятся всё моложе, но они всё ещё у руля и всё ещё воспринимаются как боевые единицы, а не как декоративные символы прошлого. Возраст здесь не списывает со счетов — он меняет форму силы.
Даже столь раздражающая Танака в итоге кажется персонажем по-настоящему интересным. То, как она отмечает и понимает каждое движение врага, как укладывает это в боевой план, как безошибочно знает, куда именно нужно ударить, считывает человека по одному изменению взглядя. Она не молода, и её жизненный опыт бесконечно далёк от положительного. Но она не сломалась — она осталась острой, как клинок. Да, под воздействием ульевого сознания она дала трещину, но перед лицом самой большой опасности всё равно оказалась достаточно грозным орудием.
Когда выяснилось, что Дуарте решил сделать улиевое сознание, мне это показалось неплохим вариантом. Потому что весь цикл постоянно сталкивает нас с одной и той же проблемой: люди не могут действовать сообща, не могут договориться, не могут быть единым целым в борьбе с угрозой. Постоянно кто-то меряется гениталиями и стремится подмять под себя соседа. Даже когда перед ними стоит огромная общая угроза — чужаки, обладающие силой отключить сознание у всей вселенной, уничтожить систему по прихоти в момент — они продолжают грызться. Не из-за принципов, не из-за справедливости, а из-за того, что кто-то произошёл из другой местности, другой культуры.
И, честно говоря, это выглядит как логичный (хотя и пугающий) путь к решению: если мы не можем договориться, то единственный способ заставить всех быть единым целым — лишить их возможности быть разными. Все так сильно держатся за свои драгоценные личности, но всю дорогу только и дёргаются за то, что кто-то узнает их грязные секретики, их потребности, узнает что-то, что хочется скрыть. Полагаю изначальный "улей" был спокойнее в этом плане, может просто не успели развиться до появления возможности сплетничать у кулера в офисе?!
Последняя книга цикла прочиталась быстро, нелегко, но так и должны заканчиваться эпопеи. Это было прекрасное путешествие, которое встраивается в мозг надолго, оставляя после себя много приятного сердцу и самые разные эмоции. И, несмотря на всю жестокость и тревожность финала, я рада ему. Он не даёт забыть, что люди способны и на великое, и на разрушительное, и что в мире, где все ломаются, всё равно остаются те, кто продолжает действовать.
6 понравилось
