Талисман Шлимана

Юность — это откровение. Да, быть может, жизнь — это узкая досточка над бездной, и мы — крохотные мгновения тепла, очень случайные, со своим дыханием, биением сердца. Собственно, мы все с цветами, деревьями, зверьем заполняем бездну — это переливающееся живое, наполняющее бездну. И все уносит время, лишь память и искусство...

Большинство наших любовных романов в жизни имеют характер нервный, несовершенный и не годятся для искусства

- Может, чтобы лучше понять современность, надо взглянуть на нее как бы издалека — например, из прошлого. Это ведь вроде того, как чтобы найти дорогу из чащи надо залезть на высокое дерево и оттуда увидеть, куда идти.

На грани безумья и боли, ты все поймешь. Где красота становится бессмертьем.

Он поднялся и пошел, шел и шел. И хоть мир охватили безумие и смерть, и от едкого дыма он не мог ни подумать, ни чувствовать, но что-то было еще, что спасает.

Когда боль, это еще не так страшно. Страшно, когда не знаешь, куда идти.

Победитель быка, ты и сам, как бык, только есть ли у тебя кроме силы – его высокий божественный дух?

Ожидание встречи, непонятость, лихорадка, жизнь, сладостью, горечью, ожогом на губах, в изменчивости, в измученной вопросами молодости. Я жарко люблю твою боль, и горе, и грязь под ногами. Идешь из читалки, и горячо и ярко блистают в темноте огни университета, а в лужах – звезды.

В ту пустоту, которая образовалась в истории, когда из нее вынули кровавый абсурд понимания прошлого, как лягушки в пруд, напрыгали разные исторические и религиозные теории, от новой хронологии Фоменко до поклонения Перуну или Изиде.

Если вас студент спросит, из скольких камней построен Успенский собор, совсем не обязательно отвечать

Какой, однако, острый и жгучий привкус у слова "тайна"

Ступенька — подъем, ступенька — паденье. Нас много, мы живем, мы разные, нас очень много... Поднимемся по ступенькам ко входу... Кто мы, что мы, куда мы идем?

Я как-то слышал, как Чингиз Айтматов говорил: «Главное, чтобы с человечеством не произошло того же, что с «Титаником». А ведь он прав — такая гибель, когда ничего не останется, пугает больше, чем конец света и Страшный суд. Словно предупреждение — зла так много, что мир может погибнуть.

Существует же загадка тайны, такой литературный прием - тайна, что-то жгучее. И самое заурядное произведение влечет, если в нем есть эта закваска. Я хочу понять, что нас всех зовет.

Покой здесь — ну, как в детстве снится, безмятежный. Тихо так. Будто и боли на свете не бывает. Казалось, чего же лучше, живи тут и живи, хорошо-то как. И статьи даже брал туда писать. А потом... Что же это было? Такая оборванная и странная мысль. Он никак не мог ее додумать. Что-то в ней важное и очень простое. И такая нестерпимая тоска...

Моя поздняя любовь издалека, ты, пришедшая в мою жизнь, когда я уже так немолод. Пусть твоя жизнь будет безмятежной.

Боль как будто бы снилась.
Мне казалось в тяжелом бреду, что я какой-то мечущийся комочек нервов, который вся вселенная жжет и бьет своими вихрями, камнями, холодом, дождем…всем, что есть в ней.

...я стал говорить, и со мной случилось то, что Аня определяет, как «так долго объяснял студентам, что сам начал понимать»…