Цитаты из книги The Satanic Verses

подобно ученику короля-философа Чанакии, спросившему этого великого мужа, что тот имел в виду, говоря, что можно жить в мире и при этом не жить в нём, и получившему в ответ повеление нести наполненный до краёв кувшин с водой через празднующие толпы и не пролить под страхом смерти ни единой капли, так что, вернувшись, он не смог даже описать празднование, словно слепой, помня только кувшин на своей голове.

Никто не волен судить о внутреннем ущербе по размеру внешней раны.

...Пища, да будет вам известно, просачивается сквозь любые границы.

Непросто быть блестящей, преуспевающей женщиной в городе, где божества — женского пола, но женщины — всего лишь товар.

Я скажу тебе несколько вещей, которые мне не нужны: патриотизм, Бог и любовь. Совершенно не требуются в пути.

Один из древних теологических споров (и у мусульман, и у христиан) касался наличия души у женщин. Католической церковью наличие у женщин души было признано только в XVII веке с голосованием перевесом в один голос.

О, не забудьте: он видел ее после того, как она погибла.

To be born again, first you have to die. To land upon the bosomy earth, first one needs to fly. How to ever smile again, if first you won`t cry? How to win the darling`s love, mister, without a sigh?

Чтобы вам родиться вновь, нужно умереть. Чтоб на грудь земли упасть, прежде следует взлететь. Как начать смеяться вновь, если слёзы не ронять? Как любовь завоевать, если прежде не вздыхать?

Людина, що вирішила себе переінакшити з огляду на інше бачення світу, намірилася на роль Творця (...). Людина, що створила себе сама, потребує когось, хто б у це повірив, хто б підтвердив, що їй це таки вдалося. (...) Виникає потреба не тільки в тому, аби хтось повірив у нас, а також потреба повірити в когось. Ну, і маємо: Кохання.

Все равно, как бы усердно я не трудилась, я всего лишь комфортабельно помру.

Каков человек: ответит на всё, но ты не заставишь его дать тебе настоящий бой!

...Он всегда был безбожником, слабым завершением сильной линии, и он должен был остаться, чтобы найти свою собственную судьбу; людей вроде него ни в чём не убедить.

...Дворцы не появляются, если тысяча и один строитель не воздвигнет их, и не исчезают, пока те же самые рабочие не разрушат их.

Порой он обнаруживал себя среди ходячих трупов, огромных толп мертвяков, которые все до одного отказывались признать, кем они стали; трупов, мятежно продолжающих вести себя подобно живым людям, посещая магазины, садясь в автобусы, флиртуя, возвращаясь домой, чтобы заняться любовью, куря сигареты. Но вы же мертвы, кричит он на них. Зомби, войдите в свои могилы. Они игнорируют его, или смеются, или смотрят смущённо, или грозят ему кулаками. Он затихает и спешит прочь.

Мир несовместим, просто никогда не забывай об этом, ага? Призраки, нацисты, святые, всё это существует в одно и то же время; в одной точке — счастливое блаженство, тогда как вниз по дороге — разверзнутый ад. Ты не найдёшь более дикого места

Они даже рассказывали ей свои мечты, хотя немногие из них мечтали чаще, чем раз в месяц, будучи слишком бедными, чтобы позволять себе такую роскошь.

Здесь, в этой безводной глуши, он бросил её. Она спросила его: неужто может быть на это воля Божия? Он ответил: да. И ушёл, подонок. Издревле мужчины использовали Бога, чтобы оправдать непростительное. Неисповедимы пути его, — говорят мужчины.