Бить в бубен, пока не сведёт скулы;
Жарить мясо, чтобы от запаха текли слюни;
Кричать облакам комплименты, целовать солнца руки;
Подпевать чайкам, греться на песке, закопав в мириады песчинок ступни.
—
Хлопать в ладоши долго, собирать капли дождя;
Думать о солёном море, в шахматы играть с лепестками сакуры;
Всё оттого что устал, оттого что научился у людей замкнутости;
Я не от них закрылся, а от подлинной радости.
—
Все сказки расколдовали, а смех теперь просто химия;
Но это же просты жанры, разрешите им конкурировать;
Если живёте просто, то и живите в своих квартирах;
Все думают теперь одинаково, считая себя прозорли́выми.
—
Я тоже живу в этом модусе, впитывая ценизм и злобу;
А потом рыскаю по полкам, пытаясь найти "Звёздные войны;
Соглашусь с вами, однако, не должны мошенники дурить голову;
Но религия стала наукой, утратив свой истинный голос.
—
В мире, где все согласны, а поэзия стала политикой;
В мире том стало скучно, ведь про "чудо" все позабыли.

Чарли Кауфман. Муравечество.

Тот случай, когда хочется спросить – Что курил автор? И одновременно отмечаешь книгу, как лучшее (по крайней мере оригинальное) из прочитанного в этом году. Это книга-чудовище, она способна затащить своего впечатлительного читателя в свою ужасную сюрреалистичную пещеру и там задушить его своим абсурдными щупальцами.

И если вы считаете фильмы Кауфмана мягко говоря необычными, то тут он вообще дал волю своему безграничному таланту. Как говорится, бумага всё стерпит.

Что же это было? Это яркий калейдоскоп из фантазий, агонического бреда, интеллектуальных и псевдоинтеллектуальных рассуждений, едкой сатиры и …. кино.

В начале даже может показаться, что в книге есть сюжет! Неудачливый кинокритик-синефил Б. Розенбергер Розенберг случайно обнаруживает гениальный фильм, который кроме него никто больше не видел. Длительность фильма – 3 месяца, снят он неизвестным режиссером-аниматором, который умер. Розенберг хотел открыть этот шедевр миру, но не смог уберечь единственный экземпляр. С этого момента смысл его жизни – вспомнить фильм покадрово и воспроизвести его. И понеслась….

Я не помню в какой момент я перестала соображать где в тексте описана реальность, где сам фильм, где видения под гипнозом, где параноидальные состояния, а где еще что, что я не поняла совсем.

Сам Розенберг – это нечто! Кауфман создал самого мерзотного героя, каких я встречала. Это гениально, без иронии! Он самый самый, среди всех реальных и вымышленных персонажей. Наверное, автор тем самым показал свое отношение к кинокритикам. В книге вообще много моментов, похожих на сведение счетов с коллегами по цеху, бывшим президентом и (наверняка) отдельными личностями, известными только автору и зашифрованными от посторонних глаз. Дифирамбы своим фаворитам Кауфман поет гораздо скромнее. Кстати, среди немногих и наш Пелевин. Как говорится, рыбак рыбака... Ну и не обошлось без самолюбования.

Я не уверена, что смогла достойно описать весь спектр своих эмоций после этой книги и всю суть этого безумия. Нагляднее было бы описать парочку сцен, но пост заблокируют 100%. Можете считать меня кем угодно, но я её обязательно перечитаю.)))

«Это шедевр? Это шарлатанство? Я просвещен или одурачен?»
Эта фраза как нельзя лучше характеризует мое состояния после прочтения данной книги. Как я должна себя чувствовать после завершения книги: как человек который постиг тайны, недоступные другим, или как дурак, потративший время на сумбур?
Честно говоря, пока так и не поняла как относиться к «Муравечеству». Я не могу сказать, что мне не понравилось, хотя главный персонаж – тот еще м**ак, и его не жалко, даже когда автор над ним издевается по ходу всего повествования. Книга явно более близка американскому читателю, там много отсылок к современной политической и социальной ситуации в Америке ( как минимум в силу отсутствия в России рабства с участием афроамериканского населения), но по итогу это касается почти всех.
Если задуматься это отличная сатира на современное общество в целом. Сейчас всем людям, особенно людям, которые вынуждены быть на виду у остальных, постоянно приходится размышлять о том, что, когда и в каком контексте сказать можно, что нельзя, за что ты можешь отхватить тонну негатива от всего мира, за что тебя могут наоборот полюбить и увеличить твою популярность в разы. Главный герой постоянно сам себя корректирует, поправляет. В книге гиперболизирована проблема сексуальных меньшинств, национализма, расизма – как и в мире в целом. Нельзя говорить ничего не подумав: обидеться, даже засудить тебя могут за каждое нечаянно оброненное слово, которое даже не имело целью обидеть кого бы то ни было. Если отбросить тему политики, Транков( читать про них было и смешно и грустно, клоунада та еще) то проблемы в книге общемировые – как не сойти с ума в стремлении быть толерантными ко всему и вся, как не перейти все границы в желании угодить каждому обиженному, независимо от того, адекватна эта обида, или выдумана на пустом месте. И главный вопрос: насколько хотя бы творчество и искусство может говорить, то что хочет, или там теперь тоже надо действовать лишь так,как положено?
Один момент: в процессе чтения из-за всего бреда, что происходит в этой книге посылы автора не так уж заметны, потому что Транки нападают, Слэмми им противостоят, или они все вместе нападают на всех остальных, но боже, кто эти все остальные?
Суть в том, что действительно не стоит доходить до сумасшествия в своем желании угодить вообще всем. Потому что никто пока не понял, как развиваться в этом тупом обществе вечных страхов общестевенного мнения, попыток быть для всех милыми и хорошими. Не знаю как в общем, а в искусстве необходимость запихивать представителей ЛГБТ сообществ, афроамериканцев, евреев, и прочих обижаемых ранее меньшинств в каждый момент исключительно, чтобы не прослыть «нетолерантным говнюком» не приведет ни к чему хорошему. Книга – манифест автора на тему того, что не надо перегибать. Ну наверное, мы же не в курсе, что точно хочет казать автор, но для меня это так. И действительно у нас в России книга не многим будет понятна, потому что проблемы Транков и афроамериканского населения нам не так близки, да и к тому же в России в принципе мало кто берется за обсуждение этих тем, многое спускается на тормозах, либо тоже переходит в гиперболизированную проблему. У нас и своих проблем хватает, понятное дело. Но все мы можем попасть в подобную ситуацию. В ситуацию, в которой высказать мнение отличное от толерантного сообщества, даже если мысль верна и адекватна, значит подписать себе приговор и подвергнуться общественному остракизму. Люди, к сожалению, перестали различать, где юмор, а где реальные унижения. Горькая истина, суровый реализм – комедия как жанр становится все более опасной, потому что не факт, что тебя поймут так как должны понять. Это своего рода тоталитаризм. Я ни в коем случае не говорю, что расизм и угнетение меньшиств любого рода это нормально. Ни в коем случае. Но очень огорчает, что не найдена та золотая середина, тот здоровый социум, в котором все будет хорошо. Пока нет. Муравечество, что с нас взять.

Кауфман - личность известная, сценарист многих фильмов, в том числе одного из моих любимейших - Вечного сияния чистого разума. Муравечество - его дебютный роман.

Основной сколько-нибудь поддающийся описанию сюжет умещается в первую сотню страниц. Не очень успешный кинокритик Б. Розенберг находясь в командировке знакомится со старичком Инго, который оказывается режиссером уникального кукольного фильма. Дело в том, что этот фильм Иного снимал 90 лет, никому никогда не показывал, кукольная анимация в фильме поразительно сложная, смотреть его нужно 3 месяца без перерыва, он снят в единственном экземпляре и он абсолютно гениален! Кинокритик в восторге - он нашел золотую жилу! Тем более Инго умирает во время трехмесячного просмотра и не будет противиться выпуску фильма в свет. Но вот же незадача - по дороге домой в машине случается пожар и все бобины с фильмом, как и все сохранившиеся куклы сгорают!

С этого момента начинаются терзания Б.Розенберга. Он решает восстановить фильм по памяти и выпустить в виде книги. Но так как он сам пострадал в пожаре и пролежал в коме несколько месяцев, он не может вспомнить фильм! Помнит только о его абсолютной гениальности. Он обращается за помощью к гипнотизеру для восстановления памяти, и эти сеансы гипноза смешиваются с реальностью, снами, фантазиями. Все повествование будто взбивается блендером, невозможно отличить одно от другого. Фильм Инго занимает такое огромное место в голове Розенберга, что он начинает менять саму его жизнь, восприятие реальности, память, время и пространство, законы логики и даже физики. Начинается какая-то фантасмагория, перепрыгивания в параллельные реальности, а иногда и просто бред! Герой никак не может вспомнить фильм, потому что фильм все время меняется, усложняется, расширяется. Фильм живет собственной жизнью и, откровенно говоря, захватывает жизнь Розенберга. Совершенно не понятно - все описываемое происходит в реальности или это лишь поток сознания Розенберга? Наблюдать за этим сложно, удивительно, интересно.  Но думаю, не  каждому. У кого-то читала сравнение этой книги с Риком и Морти. Да, соглашусь. Иногда абсурд зашкаливает, а ты только думаешь "что это было????"

А что же это было? Это было сатирическое, а местами вполне серьезное высказывание Кауфмана на разные важные и актуальные темы. В мешанине повествования очень условно можно выделить два направления. Первое - проблемы общественные. Тут и феминизм с его экстремальными проявлениями, расизм, гендерный вопрос, тотальная толерантность, зачастую связанная со страхом общественного мнения, а не уважением к другим. Наш главный герой - крайнее проявление всех общественных течений. Он жутко страдает, что он белый мужчина старше сорока, даже не гей! Гордится своей темнокожей подружкой, просит всех обращаться к нему гендерно-нейтральным "микс" вместо "мистер" и "тон" вместо "он" или "она". Но Розенберг не вызывает ни уважения, ни симпатии, ведь он весь такой толерантный только из-за того, что таким нужно быть.

Второе тематическое направление развивается не в сатирической форме, а скорее трагической, на мой взгляд. Это проблемы индивидуума и его взаимоотношений с миром и обществом. Например, гениальность, талант и общественное признание. Для кого должен работать творец - для себя или для других? Каков рецепт гениального произведения и есть ли он? Как произведения искусства, особенно гениальные, влияют на людей? И вообще - человек создает искусство или искусство создает человека? Поставлен очень важный вопрос памяти. Существует ли человек, если он лишен памяти? Насколько человеческая память сложна и важна... Как память влияет на восприятие реальности и даже меняет ее. А еще - одиночество, фатализм, пессимизм, психологические проблемы. Главный герой может похвастаться наличием всего этого, вот только рецепта, как с этим справиться, у него нет. Его путь - погружение в фильм Инго и в себя. В себя через искусство. Искусство как проводник.

Огромный кирпич на семьсот страниц мелким шрифтом с вредоносной для моих глаз вёрсткой, автор — сценарист «Вечного сияния чистого разума», максимально странная, но интригующая аннотация и отзывы в духе «Ничего не поняла» — на такое не повестись я попросту не могла. 

Роман — самый лютейший фансервис. Я до безумия люблю сериал «Киностудия» (если не смотрели — обязательно посмотрите, это просто пик!!), снятый моим любимым режиссёром и сценаристом Сетом Рогеном, и так как Чарли Кауфман также режиссёр, а главный герой его книги тоже дядька, варящийся в киноиндустрии, меня снова погрузили во всю эту кухню, на которой творится магия кино. Я успела узнать куеву тучу культовых американских явлений, а также, будучи девчонкой-гиком, повизжать около тысячи раз с отсылок на мои любимые фильмы и различных режиссёров.

Мне кажется, ни с одним персонажем из книги я не была так близка, как в случае с главным героем «Муравечества». Приём потока сознания был исполнен настолько восхитительно и гениально, что я будто действительно находилась в башке персонажа, путаясь в его нескончаемых мыслях. «Преступление и наказание» Достоевского, «Лолита» Набокова, «Тайная история» Тартт, «Голод» Гамсуна — все эти безумно любимые мной книги просто померкли , превратившись в блеклое пятно по сравнению с романом Кауфмана. Стиль повествования «Муравечества» — это прямое попадание в сердце сразу с первых же страниц.

Если честно, при чтении буквально каждой главы было такое, что поначалу я такая: «Да, да, да, оч крутой сюжет! Ой, да, так интересно!», а потом меня в мгновение ока настигало ощущение, словно я нехило так упоролась. Ты в какой-то момент напрочь теряешь нить повествования и будто вообще утрачиваешь навык не только понимания текста, но и самого чтения. Конечно, приходилось стопориться, пару минут осмыслять, обдолбалась я или же это очередная шизень главного героя, а потом, в противном случае, возвращаться на страницу назад и пытаться разобраться в белиберде Кауфмана, подобно чёртову хирургу. Кароче, если любите книжки, где быстро и понятно, то «Муравечество» сразу скипайте. Если вы в восторге от того, чтобы копаться пять часов ради призрачной надежды на здравый сюжет и мало-мальское понимание величайшей задумки автора, то смело беритесь за данный роман. 

Меня не пугал объём книги, не пугала запутанность сюжета — я боялась одного: не понять главную идею «Муравечества». Но потом я взялась за роман, начала принимать попытки разобраться в этом психоделическом нечте и под конец… поняла. Поняла, что «Муравечество» — крайне личная книга, позволяющая читателю распутать собственный клубок из мыслей, проделывая то же самое с башкой главного героя на страницах книги. То, что каждый вынесет для себя после прочтения романа, индивидуально и по-своему прекрасно. Размышления, чувства и эмоции, остающиеся после прочтения книги, — самое ценное, что мог дать Кауфман читателям.

«Муравечество» Чарли Кауфмана — самое неожиданное открытие за последнее время. Я знаком со всей его фильмографией и помню, как в 2021 году этот роман появился на полках магазинов. Но тогда я побоялся: думал, что дебютный роман, да ещё и таких габаритов, едва ли будет настолько же интересен, как и его фильмы. Узнал я о своей ошибке только через пять лет.

Как раз в прозе автор раскрылся так, как не мог в кино. Он воплотил безумное огромное количество идей, невозможных для экранизации. Например: трёхмесячный экспериментальный фильм, в котором есть все люди и все места на свете только в форме кукол; живые куклы-гомункулусы, растущие из отрубленного пальца; персонаж-сторож, постепенно превращающийся в здание. Даже не буду пытаться пересказывать сюжет. Скажу только, что роман оказался невероятно интересным, дико захватывающим, очень смешным и с гигантским количеством отсылок к кинематографу (я чаще всего замечал отсылки к Годару).

Теперь о минусах. Во второй половине роман становится чуть более трудночитаемым. А ещё он довольно быстро состарился, потому что много говорит об ЛГБТ, феминизме, культуре отмены, расизме, шовинизме, сексизме и всяком таком. Например, главный герой просит всех обращаться к себе не «он» и не «она», а называет себя и пишет под авторством «Б.» — из-за чего все при встрече говорят, что считали его девушкой. Сегодня это читается уже как забавный анахронизм. Кажется, что такого никогда не было, а всё это — гротескное преувеличение. Но можно воспринимать как памятник времени.

В общем, очень советую всем.

Чарли Кауфман приучил нас: кино — это сон, лабиринт и кушетка психотерапевта одновременно. «Муравечество» работает по тем же правилам. Сначала тебя ведут за руку — интересно, почти гипнотически. А под конец ты просто хочешь, чтобы это прекратилось. Хотя бы на минуту.
Путешествие внутрь героя — лучшее, что есть в книге. Кауфман-фокусник достает из рукава всё новые слои паранойи, эгоцентризма и творческого бессилия. Мозговыносящая структура поначалу опьяняет. Но быстро возникает вопрос: кто здесь вообще думает, что он — центр вселенной? Герой? Или сам Кауфман?
Текст не плохой. Он — непомерный. Кажется, Чарли испугался, что завтра апокалипсис, и решил утрамбовать в один роман всё, что копилось десятилетиями. Идеи, претензии, отсылки. Последних — чудовищное количество. Восхищаться? Можно. Если ты — ходячая энциклопедия. Я — не такая.
«Муравечество» — хороший роман. Липкий, спорный, ребусный. Но раздражение — его полноправный соавтор. Книгу смело можно было резать на треть. Тогда бы она только выиграла. А пока это дебют одержимого отличника: «А вдруг больше не спросят? Лучше докажу всё сразу». Доказал. Красиво, талантливо, безжалостно. И до тошноты утомительно.

Этому произведению невозможно объективно поставить какую-либо оценку, потому что оно находится за пределами критерия "плохо-хорошо".

Скорее это гениальные очерки сумасшедшего.

Погружение в себя на фоне невозможности мира, препарирование культуры и насмешка над современным обществом - далеко не всё, что составляет этот безумный литературный эксперимент под названием "Муравечество".

Результатом прочтения в равной степени может стать как художественный экстаз, так и полное непринятие.

Лучше всего эту книгу характеризует цитата из неё же: