Цитаты из книги Земля

Гапон, лапая под столом Венеру, пояснил:

- Тайский - это когда баба голая п***** по тебе елозит. Присасывается, как вантузом! И чвак-чвак-чвак!..

В этом подарке отразилась вся отцовская натура. Только он умел преподнести вроде бы нужную вещь, от которой не было никакой радости и пользы, лишь одни неприятные обязательства – словно вместо желанного щенка овчарки мне поручили досматривать старую больную диабетом пуделиху.

Но самым главным в церкви был, конечно, Бог. Или “Боженька” – так его ласково называла баба Тося. Он мог быть голубем, младенцем, сердитым заоблачным стариком. Боженька в виде мужчины с девичьими волосами умирал в городе Киеве на кресте. Поэтому главная улица там называется Крещатик…

Рамка у портрета овальная, ведь овал – фигура прошлого. Мать настолько повсюду, что её не увидать.
Отец вообще находится за границами “овала”. Возможно, он гвоздь, стержень, на который прикреплён этот ранний сусловский период.

Мне казалось, что это Москва так прощалась с нами, смачно плевала вслед…

Еда – это ведь удовольствие, которое уводит, расслабляет. А здесь вкусовое удовольствие сведено к минимуму.

У отца оказалось седое, заросшее недельной щетиной лицо. Серые глаза смотрели обречённо и устало, точно он этими самыми глазами много дней ворочал камни.

Как же я тогда любила всякий тлен и декаданс. Чтоб про абсент и морфий. И кокаин пальцами в тонкие ноздри…

А ведь за последние пару дней в квартире на Ворошилова установилось затишье – обволакивающая негромкая нежность, которая, должно быть, возникает между долго живущими в браке людьми, когда им даже не обязательно заниматься любовью, чтобы осознавать себя “одной сатаной”.

Вспомнилось, как Алина объясняла, почему мужчин больше возбуждают сетчатые чулки. Женская нога сама по себе безвидна и пуста, а чулок возвращает бесформенной плоти необходимую структуру. Этот фрактальный узор из узелков и ромбов создаёт иллюзию тактильности на расстоянии

Удовольствие зрения ведёт к гибели смысла

Танец живёт, пока его танцуют. Все боги – всего лишь регламентированная метафизика, которая возникает по коллективному запросу, когда нужно упорядочить окружающий мир: добро, зло, грозу или засуху

Время – удел живых, а у мёртвых оно остановилось. Прыг – секунда, скок – столетие! Кладбище – это рукотворный иллюзион чужого безвременья. Его гипохрония, как барокамера, создаёт морок пространства смерти.

В результате инициации тебе как бы предоставляют возможность измениться, а вот сможешь ли ты этим воспользоваться – это другой вопрос. Поэтому я не уверена, что Никита преобразился, родился для нового состояния. Но всякая инициация, как пел Олег Митяев, маленькая смерть. И в этом смысле Никита умер…

Когда Ницше говорит, что Бог умер, – это не значит, что у Саваофа был неоперабельный рак простаты или Иисус скончался от инфаркта. Смерть Бога – это глобальный отказ от всех высших обязательств по линейности времени! Тотальное банкротство замысла, устремлённого вперёд! Умер Великий План!..