Против всех

Многие историки призывают меня писать историю только с опорой на документы. В этом призыве сквозит святая вера в то, что составители документов никогда не врали. Но вот только один пример. При Сталине в период массовых расстрелов была введена формула «десять лет без права переписки». Человека убивали, а родственникам сообщали: сидит. Если через десять лет о нем вспоминали, то на запросы следовал ответ: умер в заключении от насморка. И от фонаря лепили дату кончины.
Документов таких — масса. И все они — официальные. Они выдавались самыми важными правительственными организациями, которые существовали с единственной целью — крепить социалистическую законность.

Местность перед ними выглядела совсем не такой, какой была еще недавно. Никаких ориентиров. Ничего не узнать. Пустынное мрачное поле.
От лесного дубового массива осталось лишь черное пепелище — обгорелые колышки. Боевая техника — наша и наших вероятных противников — оплавлена, покорежена. Траншей и укрытий не стало — верхний слой земли как бы переместился. Все сравнялось. Зрелище было жутким (Красная звезда. 9 июля 1992 г.).
Земля стала рыхлой, словно ее пахали трактористы-целинники, а затем просеивали. Земля курилась. Ближе к эпицентру земля была оплавлена — она покрылась стекловидной коркой расплавленного песка. Земля хрустела и ломалась как лед. На оплавленном грунте — сорванные танковые башни, смятые, как грубая оберточная бумага, корпуса бронетранспортеров, причудливо изогнутые пушечные стволы.

Первый поражающий фактор ядерного взрыва — световое излучение. Название это не совсем точно. Ядерный взрыв — это температура в миллионы градусов. Это не только световой, но и тепловой импульс, от которого загорелись мгновенно высушенные деревья и кустарники, краска на танковой броне и соломенные крыши в соседних деревнях, от которого почернели, сморщились и посыпались листья в дальних рощах.
Тут же за световым импульсом, обгоняя собственный звук, дробя и ломая все на своем пути, срывая башни и бросая вверх гусеницами пятидесятитонные танки, пушинками сдувая бронетранспортеры и артиллерийские тягачи, пошла ударная волна. Скорость ударной волны на начальном этапе — сверхзвуковая, и потому грохот, рвущий барабанные перепонки, несколько отстает, запаздывает.
Страшная температура взрыва мгновенно испаряет влагу на десятках квадратных километров, грунт измельчается, превращаясь в радиоактивную пыль. Потому следом за ударной волной идет упругий, секущий пылевой вал высотой в 200 метров.
Взрыв сжег миллионы и разогнал в стороны миллиарды кубометров воздуха, потому в эпицентре — вакуум. И эта пустота, как пылесос, потянула в себя все те миллионы кубов пыли, которые только что разнеслись и разлетелись во все стороны. Огненный шар, пульсируя, кипя и содрогаясь, как бы нехотя превращался в огромное, в полнеба, яркое облако, изрыгая ослепительные красно-черные вихри. Гудящее багровое пламя снизу подпирало и толкало вверх сатанинское месиво дыма и огня. Облако меняло форму и цвет. Малиновые тона переливались в темно-бордовые, затем в пепельно-серые и иссиня-черные. Клубясь облако стремительно набирало высоту, засасывая с земли и увлекая за собой столб грунта и пыли.