Трагедия. Комедия

Чудная штука - королевский сан.
Какого им не надели плюгавца,
В два счета он и стати наберет,
И мудрости в речах, и благородства.
Глядишь, и я бы в мантии такой
Запел и заплясал бы по-другому.

Нет, я не то сказал. Конечно, будешь

Прекраснейшей из всех земных старух,

С которой красоток не сравнятся

Сто тысяч юных дев.

<...>

Морщинку каждую я знаю и люблю.

В них проступают контуры души,

Неразличимые под юной кожей.

Чем старше ты, тем облик прекрасней.

Нетрудно жить, когда не видишь смысла

В потоке суток, месяцев и лет,

Тебя влекущем к смертному пределу.

Родился, пожил, умер, позабыт.

И что с того? Был Гамлет — и не стало.

Быть иль не быть, сегодня иль вчера

Быть перестать — ей-богу, всё едино.

Как жизнь скучна, когда боренья нет,

И так грустна, а ты всё ждёшь,

Что ты когда-нибудь умрёшь.

Согласно человеколюбивым установлениям закона, всякое сомнение толкуется в пользу обвиняемого, и вы должны поклясться, что, если король не выдаст себя самым явным и определённым образом, вы откажитесь от мести.

Солодовников: Почтеннейший Константин Львович, после ошеломляющего успеха ваших сушеных картофельных чистков я готов поверить во что угодно. Можете рассчитывать на неограниченный кредит.
Вован: «Чистков», блин! Чипсов! Тормозной ты какой-то, Веник.
Солодовников (сухо): Константин Львович, я, кажется, просил называть меня по имени-отчеству. Мне не по душе ваше гусарское амикошонство. Я вам не «Веник», а Вениамин Анатольевич.
Вован: Ладно те, Толяныч. Не гноись. Ну, давай, показывай постеры.