A Walk In The Woods

Мы сняли наши ботинки и носки, подвернули штаны и бодро вошли в прохладную воду. Камни, устилавшие дно, были всех форм и размеров: плоские, яйцеобразные и округлые. Они давили на подошвы ног и были покрыты ужасно скользкой зеленоватой слизью. Я не сделал и трех шагов, как поскользнулся и больно упал на задницу. Мне почти удалось встать, но тут я снова поскользнулся и снова упал, затем с трудом поднялся, проковылял метр или два и беспомощно кувырнулся вперед, выкинув перед собой руки и очутившись по шею в воде. Во время падения мой рюкзак съехал вперед, и тогда мои ботинки, привязанные к нему за шнурки, описали длинную красивую дугу и очутились прямо около моей головы, прежде чем окунуться в воду потока. Пока я ползал на карачках, делая мерные вдохи и убеждая себя, что однажды это станет лишь воспоминанием, когда двое молодчиков – настоящие клоны тех, что повстречались нам день назад, – прошли мимо, уверенно шлепая по воде и неся рюкзаки над головами.
– Упали? – радостно спросил один из них.
– Нет, просто хотел поближе рассмотреть воду, – сказал я, а про себя подумал: «Отцепись, ты, придурковатый подтянутый кретин».

Восприятие расстояния кардинально меняется, когда ты проходишь его пешком. Полтора километра ощущаются нормально, пять километров уже кажутся довольно значительным путем, а пятнадцать – целой бесконечностью, восемьдесят – так совсем за пределами добра и зла. Только небольшая группа людей осознает, насколько действительно огромен мир, и эти люди – походники. И это восприятие в планетарных масштабах – наш маленький секрет.
Жизнь тоже становится предельно простой. Время перестает иметь какое-либо значение. Когда темно, ты идешь спать; когда встает солнце – ты начинаешь путь, а то, что между, то просто между.
Это и правда удивительно. Не иметь никаких обязательств, договоренностей, долгов или просто дел, никаких особых амбиций, только короткий список простых желаний. Ты существуешь в тихой монотонности, вне всякого гнева, «вдали от борьбы за место под солнцем» – как выразился путешественник и ботаник Вильям Бартрам. Все, что от тебя требуется, так это желание продолжать свой путь.
Нет никакого смысла спешить, потому что ты вообще-то никуда не направляешься. Насколько бы далеко ты ни продвинулся, ты всегда будешь в одном и том же месте – в лесу. Там, где ты был вчера, и там, где ты будешь завтра. Лес – это бесконечная черная дыра. Каждый изгиб дороги открывает новую панораму, неотличимую от других; при каждом взгляде на деревья ты наблюдаешь все еще единую переплетенную массу. И ты знаешь, что твой путь является огромным и бессмысленным кругом. И главное, что отчасти и это не важно.
Порой ты просто уверен, что карабкался по этому склону три дня назад, еще вчера пересекал этот ручей или забирался по этому поваленному дереву как минимум уже два раза за сегодняшний день. Но по большей части ты вообще ни о чем не думаешь. В этом нет смысла. Взамен ты пребываешь в состоянии передвижного дзена, в котором твой мозг, подобно воздушному шарику, привязан к тебе невидимой нитью. Он лишь сопровождает тебя, но не связан с иными частями тела. Ходить часами становится занятием автоматическим, незаметным, как процесс дыхания. В конце дня ты уже не думаешь: «Эй, за сегодня я прошел 26 км». Это будто говорить: «Эй, сегодня я вдохнул и выдохнул восемь тысяч раз». Это просто то, что ты делаешь.
Так мы и шли, час за часом, по крутым холмам, вдоль острых как нож обрывов, вдоль травянистых вершин, через бескрайние ряды дубов, ясеней, каштанов и сосен. Небо становилось все мрачнее, а воздух прохладнее, но только на третий день выпал снег. Он начался утром, падая редкими, едва уловимыми тонкими хлопьями. Но затем ветер усилился, а потом стал еще сильнее, пока стал настолько свирепым, что даже деревья выглядели испуганными. Это был не просто снег, это была целая уйма снега.

В итоге я приобрел столько оборудования, что можно было бы дать работу целой деревне шерпов, затерянных в далеких уголках Непала. Я заполучил теплую палатку, самонадувающийся коврик, походный котелок, или точнее кан, и термопосуду, складывающиеся приборы, пластиковые тарелку и чашку, сложносочиненный водоочиститель, разноцветные компрессионные мешки, веревку, бутылки для воды, водонепроницаемое пончо, водонепроницаемые спички, влагозащитный чехол на рюкзак, достаточно стильный брелок для ключей с компасом и термометром, маленькую плитку, которая выглядела не очень впечатляюще, газовый баллон, налобный фонарик, как у шахтеров (очень мне понравился), большой нож для того, чтобы убивать медведей и агрессивных местных, утепленные кальсоны и куртку, четыре банданы и кучу прочих вещей, о назначении которых мне пришлось снова спрашивать всезнающего Дейва. Однако прошу заметить, я не купил водонепроницаемую дизайнерскую подстилку за 59,95 доллара, потому что в K-mart можно было купить ткань для сбора листьев за пять баксов. Я отказался от набора первой помощи, от набора для шитья, от набора от укусов змей, от двенадцатидолларового свистка и маленькой оранжевой лопатки для закапывания какашек, потому что все эти вещи были не очень нужны, слишком дороги или просто смешны. Но при этом я краем уха услышал, как особенно громко кричала оранжевая лопатка: «Лошара! Чайник! Перед вами стоит ГОРОДСКАЯ КРЫСА!!!»

"...примерно в пяти метрах в туманном предлеске стояла, как я предположил по отсутствию рогов, самка лося, испуганно глядевшая на меня. Видимо, она только подошла к водопою, когда почуяла мое присутствие, и теперь не знала, что делать.
Встреча в лесу с крупным диким животным всегда оставляет странное впечатление. Конечно, всем известно, что они должны обитать где-то здесь, но вы совсем не ожидаете встретить одного из них и уж точно не надеетесь оказаться так близко. А я был достаточно близко, чтобы рассмотреть насекомых, похожих на блох, которые кружились около головы самки. Мы глядели друг на друга с минуту, не зная, что делать. В этом моменте присутствовало очевидное и приятное чувство приключения, но также что-то более глубокое и таинственное – некое уважительное обоюдное понимание, которое устанавливается после продолжительного контакта глазами. Это ощущение было удивительно волнующим: будто бы мы приветствовали и осторожно оценивали друг друга. "

– Ты коришь себя за то, что мы сошли с тропы? – спросил меня через некоторое время Кац. Я заколебался с ответом и на мгновение задумался. И вдруг понял, что все мои чувства к Аппалачской тропе были разрозненными и смешанными. Я устал от дороги, но меня тянуло к ней; постоянная ходьба была ужасно утомительной, но при этом оживляла меня; мне было скучно смотреть на нескончаемый лес, но я дивился его глубинам; я был рад удалиться от цивилизации, но скучал по комфорту. И все это я испытывал одномоментно, постоянно, на тропе и сойдя с нее.
– Не знаю, – ответил я. – Думаю, что и да, и нет. А ты?
– Пожалуй, и я. И да, и нет, – кивнул он.

Вы можете представить себе мое тихое ликование, когда наш друг и сосед по имени Билл Абду высказал желание пойти в поход вместе со мной. Билл отличный парень, дружелюбный и любознательный, опытный путешественник, а кроме того – талантливый хирург-ортопед, то есть настоящий подарок для того, кто отправляется в опасный путь по горам. Я не думаю, что он стал бы проводить хирургическую операцию прямо в лесу, но был уверен, что если я вдруг упаду и сломаю себе спину, то он точно сможет перевести названия всех моих болячек на латынь.

Там был один такой прозрачный холодильник, заполненный свежими сандвичами, газировкой, соком и штуками типа сыра. Мы с Кацем пялились на него целую вечность, совершенно завороженные. Я начинал понимать, что основная идея Аппалачской тропы – это депривация, что вся идея такого опыта – это максимальное удаление от повседневных удобств, чтобы потом вещи типа сыра или запотевших банок с газировкой наполнили вас удивлением и благодарностью. Это совершенно невероятный опыт – попробовать колу будто в первый раз и почти почувствовать оргазм от белого хлеба. Скажу честно: весь испытанный мной дискомфорт того стоил.