After Many a Summer

Для большинства людей всякая радикальная перемена ещё ненавистнее циничности. Единственный способ обойти дилемму - это любой ценой сохранить неведение, позволяющее по-прежнему поступать дурно, лелея успокоительную веру в то, что этого требует долг - долг по отношению к фирме, к своим компаньонам, к семье, к городу, к государству, к отечеству, к церкви.

До чего же всё это нелепо! Набор слов, именуемый религией. Другой набор слов, именуемый философией. Ещё полдюжины наборов, именуемых политическими идеалами. И все эти слова или двусмысленны, или вообще лишены смысла. И люди входят из-за них в такой раж, что готовы ухлопать соседа, если ему случится произнести не то слово.

Мир есть Зеркало, в коем всякий видит свое Отражение.

Ибо, пока мы остаемся только людьми, над нами
властвует время, нас держат в плену наши собственные индивидуальности и их
раздутые отображения, которые мы называем своими политическими кредо, своими
идеалами, своими религиями. А результат? Одержимые временем к своим "я", мы
вечно чем-то обеспокоены, вечно чего-то жаждем. Но ничто так не мешает
нормальному функционированию организма, как переживания и резкая смена
настроений, как алчность, страхи и тревоги.

Этот лопушок думает, что ты ангел, этакий небесный ангелочек, укомплектованный арфой, крылышками и супердрагоценной, восемнадцатикаратной девственностью швейцарского производства с гарантией изготовителя.

желания и время - две стороны одного и того же; они представляют собой первичную материю зла

О богачах ему было известно все. Известно, в частности, что они похожи на горилл, а тех непросто укрощать, потому что они всегда настороже, вечно чем-то недовольны и отличаются скверным характером. С ними надо действовать без нажима, обращаться нежно, ласково и хитрить на каждом шагу. Причем все равно они способны вдруг ни с того, ни с сего обозлиться и показать зубы.

Человек с выношенными взглядами скучает над расхваленными критикой романами и пьесами, где только описывают, воспроизводят. Какая тоска все эти бесчисленные толстенные книги, в которых излагаются разные курьезы, или воссоздаются характеры, или описываются приключения, но нет общей идеи, которая бы объясняла, что они такое – и приключения, и курьезы, и характеры.

Жизнь мы проводим в стараниях одиночество умерить. Однако же Общение с другими не есть Слияние. Самое многолюдное сонмище не та же ль дикая пустыня, лишь разросшаяся безмерно? Мы вступаем в Беседу, но так, словно бы говорит темница с темницей, и нет надежды, чтобы сказанное тобой для слушающих значило то самое, что ты желал сказать.

Какая чепуха! – продолжал он. – Словеса, словеса – и это называется религией. Другие словеса – вот вам философия. Еще пять-шесть пустейших фраз, и уже толкуют о политических идеях. А на самом деле одни словеса, либо бессмысленные, либо туманные. Причем из-за этих словес люди теряют голову и готовы в два счета ухлопать ближнего по той причине, что он употребил какое-нибудь слово им не по вкусу.

Видимо, верите, что люди, оставаясь такими, каковы они есть, тем не менее способны сотворить для себя мир, который будет намного лучше нынешнего. Однако этот наш мир лишь следствие того, каким человек был прежде, и образ человека, каков он сейчас. И если люди останутся такими же, как были прежде и как есть сейчас, очевидно ведь, что мир наш лучше сделаться не сможет.

Гуманные качества людей обратно пропорциональны их Количеству. Толпа не более гуманна, чем Лавина в горах или же Ураган на море.

Бедность и страдание облагораживают только тогда, когда их избирают добровольно. Вынужденные бедность и страдания делают людей хуже.

дурак тот, кто, невзирая на прошлый опыт, проявляет оптимизм в ситуации, не дающей для этого никаких оснований.

Удивительно, как меняется вся ткань нашего существования в зависимости от того, какими словами мы ее описываем. Мы плаваем в языке, точно айсберги: четыре пятых скрыты под поверхностью, и только одну пятую нашу часть овевает свежий ветер прямого, неязыкового опыта.

«Гуманность людей обратно пропорциональна их Численности. Толпа не более гуманна, чем Лавина или Ураган. По своему моральному и интеллектуальному уровню этот сброд стоит ниже стада свиней или стаи шакалов».