To The Last City

"К последнему городу" начинается как типичный дешевый американский хоррор-фильм. Группа туристов собирается идти туда, откуда большая вероятность не вернуться вовсе. Задумка путешествия потрясающая - дойти до одного из оплотов цивилизации инков, Вилкабамбы. Достаточно редкий туристический маршрут по совершенно мертвым, покинутым людьми территориям Перу. Звучит заманчиво. Но зачем вдаваться в излишние подробности об истории цивилизации инков, давайте вместо этого столкнем лбами наших путешественников и первые полчаса фильма в первых главах книги расскажем то, как среди них складываются отношения, кто что друг о друге думает и совсем немного о том, как всем тяжело идти по джунглям. Ах да, а самое главное, не забыть на первых же страницах нашего хоррора предупредить всех, что путешествие крайне опасное, чтобы бы заставили читателя сидеть в напряжении, в ожидании того, когда же начнется сам хоррор. И по ходу книги напряжение все нарастает, джунгли сгущаются, небо темнеет, а отношения в группе все более разлаживаются.

Смешно на самом деле, как потрясающую идею путешествия по Андам в поисках легендарного города цивилизации инков превратили в дешевый фарс, который не стоит ни времени, ни внимания. С каждой новой главой все больше текста и более детально описываются многочисленные недуги наших путешественников и их постепенное разочарование этим путешествием. Постепенно, по мере того, как развивается эта история, как кусочки мозаики собираются воедино истории наших путешественников. Увы, именно истории людей, наших с вами современников, а не история инков, их жизни и гибели, тайны, связанные с ними. Жаль, я искала в этой книге горы, природу, Перу, Вилкабамбу, а не людей - таких же, как большинство, как великое множество. Но вот что мы имеем. Точнее кого. Роберт - англичанин, журналист, решает написать книгу про цивилизацию инков. Они не оставила после себя никакой письменности, привычной для нас или хотя бы отдаленно что-то напоминающее письменность. Сомнительно, что такая великая империя не вела свою историю. Непременно вела, но только как? Отлично, Роберт, так держать, отличный вопрос и хорошая мотивация приехать в Перу и увидеть все своими глазами постараться найти ответ на свой вопрос самостоятельно. Камилла - жена Роберта, отправилась в Перу, в эту богом забытую глушь только потому, что она всегда разделяла начинания мужа, вместо того, чтобы увлечься чем-нибудь своим, самостоятельно. И вот по инерции она отправилась вслед за мужем и теперь с удивлением спрашивает себя, какого черта она здесь делает. Франциско - пожалуй самый интересный персонаж из всех. Будущий священник, в венах которого течет кровь тех самых конкистадоров, которые в свое время завоевали империю инков. В связи с этим его неумолимо мучает совесть, страх и дурные сны. Мутный парень, слабый характером, телом, душой с глазами теленка. Если бы мы с вами все еще говорили о хоррор-фильме, то думаю именно Франциско стал бы тем парнем, в которого бы по законам жанра вселился (или проснулся) злой дух самого древнего и главного Инкаи начал осуществлять свою кровавую расправу. Но у нас история совсем другая. Луи - бельгиец, бывший архитектор, 60-летний тучный мужчина, для которого чисто физически это путешествие является слишком тяжелым. Его мотивы, его мысли, сама его личность мне осталась непонятной. Зачем он отправился в Вилкабамбу? Жозиан - жена Луи, она молода, любит прогулки на лошадях и в силу этой любви и отправилась в Перу, к покинутому городу инков. Чушь и глупость.

И вот книга закончилась, но ни один из персонажей так и не завершил свою личную историю. Их жизни как начинались ниоткуда, обрывочно и непонятно, так они и закончились, уйдя в никуда. Книга закончилась, а внутри так и остался тугой узел напряжения, создаваемого автором. Оно не ушло через эмоции, не ушло через события книги. Но больше всего разочаровало то, что автор вывел на первый план своего романа то, что всегда сопутствует людям, сколько бы их не было и в каком бы далеком уголке земли они бы не находились. Людей всегда преследуют: разочарование в себе или друг в друге, измены, любовь (увы, не лучшие, а самые жалкие и бесполезные ее проявления), интриги, ложь, обиды, предательства. И это так неприятно, так мерзко и так избито.

Да, и последний вопрос, который у меня еще остался после этой книги: за что Таброну хотели дать букера? За что?

Наверное, стоит признать, что я где-то даже благодарен авторам подобным этому… человеку. Чему учат нас их книги? Вот лично меня — спокойствию и смирению. В том смысле, что вечность назад (каким же я был наивным! каким искренним!) я на полном серьёзе считал: «Хуже Фредерика Тристана в моей жизни ничего не будет». Будет ещё как! — и «К последнему городу» гранитный тому памятник. Ведь если тристановы «Загадки» при (большом) желании всё-таки можно воспринять как трэш (а уж в том, что все эти «Ах, как мне хочется их искусить» без смеха читать невозможно, сомнений нет никаких), то в размазне Таброна я даже, признаться, теряюсь, настолько она ниже единицы. Вообще, говоря о внутреннем стержне этого, если можно так выразиться, произведения, хочется заметить, что загублено всё. То есть абсолютно. Собственно, сии писульки я мог бы порекомендовать даже не девам, любящим патетически заламывать руки от душещипательных моментов «книг произрастающих из блокнотов» (тут мне макулатурку бы эту и бросить, да зачем-то я к этому не привык), — коих я, кстати, в романе не нашёл, но это, конечно, я, т.к. дальше следует известная поговорка, которая, с вашего позволения, озвучена не будет, ибо sapienti sat, — а начинающим демиургам. Право, друзья мои, это ведь своего рода учебник «Как не надобно писать книги». У автора не получилось ничего из планируемого: ни психологического романа, ни приключенческого, ни созерцательного, ни философского. Такое бывает редко, не всем удаётся, хотя многие (глупцы, тщетны надежды ваши!) прилагают поистине титанические усилия. Описания героев, их внутреннего мира — всё настолько картонно и неестественно, настолько серо и беспросветно, что я просто вынужден ещё раз порекомендовать роман в качестве пособия. Смотрите сами:

Её тяга к исследованиям — тяга, которая стала не более чем хобби после рождения прекрасного сына — сильно отличалась от увлечений Роберта. — Сейчас я работаю консультантом, и у меня чудесная жена.

Тут сказать «плохо» — не сказать ничего. Можно, впрочем, добавить что-нибудь о самой прогрессивной части человечества,

Самая великая сельскохозяйственная империя в мире.

рассказать пару-тройку анекдотов о Никите Сергеиче дорогом (благо, очень в тему), и мысленно пожать руку уважаемому господину Таброну за потрясающую смелость. Нет, как вы не знаю — лично я не осмелился бы потчевать читателя таким безликим убожеством, как «Город». Единственным (и неоспоримым!) достоинством романа является следующее:

Я родился недалеко от Трухильо… города конкистадоров. Отец назвал меня Франциско в честь главного конкистатодора Писарро.

Возможно — это уже старания переводчика, однако надеюсь, что «конкистадоров… главный конкистадор» всё-таки вышел именно из-под авторского пера, вместе с этим многослойным и полным недосказанной глубины троеточием. Я, как вы знаете, к такого рода заявлениям трепетную нежность испытываю. Пусть «конкистадоров конкистадор» не переплюнул высказывание одного совершенного гениального молодого человека «перестать стать», однако достойное место в моей коллекции высказываний замечательных людей сие займёт определённо, за что автору, конечно, земной поклон. Итак, в очередной раз мне остаётся лишь посетовать на то, что кол на Лайвлибе — предел возможного.