Цитаты из книги The Longest Ride

София взяла кружку и отпила какао.

– Он [Люк[ сказал, ему вмонтировали пластинку в череп.

– Да. Небольшую. Но врач сказал, что кости черепа, может быть, никогда полностью не срастутся, потому что некоторые фрагменты пришлось удалить.

— Вся голова у Люка была перебинтована, а сам он – привязан к кровати и неподвижен. – Линда неторопливо налила горячее молоко в кружки и ложкой всыпала в них какао. – Он почти неделю не приходил в себя, потом его пришлось срочно оперировать, и в результате Люк почти месяц провел в отделении интенсивной терапии.

Впрочем, подумав об этом [о необходимости именно победить[, Люк сразу же услышал слова Софии, которая утверждала, что дело не в ранчо и даже не в матери. А в чувстве вины, которое он пытался подавить.

Речь шла не о победе ради мечты, а победе как о единственном возможном исходе соревнований.

Она, впрочем, не жаждала с ними [с подругами] общаться, но выражение их лиц говорило за них, даже если они молчали.

Она хотела излить душу. Точно так же, как делали другие студентки в соседних комнатах и на первом этаже – до Софии доносились их голоса.

– Я уже пережил не одно сотрясение и прекрасно знаю, что мне скажет врач. Он велит сделать перерыв, а я не могу.

– Зачем ты выступал с сотрясением мозга?

Он не отрывал взгляд от пола.

– У меня нет выбора.

– Есть, конечно. Ты совершил большую глупость. Ну, хватит. Сейчас мы поедем в больницу…

– Нет, – сказал Люк.

– Почему? – изумленно воскликнула София. – Я сама сяду за руль. Ты должен показаться врачу.

Он вообще не хотел выступать.

Эта мысль пришла неожиданно, пусть в глубине души Люк давно все понимал.

Он подсчитал, что его очередь [выступать] настанет минут через пятнадцать. Приятно было это сознавать.

София не отвела взгляд, но напряглась.

Насколько она знала, Брайан не бывал в общежитии и его имя никогда не произносили вместе с именем Марсии. Что было очень странно – в кампусе, где нельзя было ничего сохранить в секрете. Значит, оба до сих пор держали свои отношения в тайне – не только от Софии, но и от остальных.

То, что она увидела, было не просто проявлением близкой дружбы, и София получила тому подтверждение, когда парочка поцеловалась.

Колледж – это не реальный мир.

– По-твоему, я не знаю? – выкрикнула София.

– Тогда отчего ты обижаешься?

София дернула за повод, заставив Демона остановиться.

– Ты издеваешься? Я обиделась, потому что ты ведешь себя как полный придурок. Намекаешь на то, что ты ответственный, а я нет. Ты сам-то понял, что сказал?

— Мог бы сказать, что, если ты задумаешься о чем-то другом, я не должна принимать это на свой счет. Мог бы извиниться и сказать: «Ты права, София, давай сегодня радоваться жизни». А ты говоришь, что твоя жизнь – жизнь в реальном мире – не похожа на учебу в колледже.

В голове как будто загудела гитарная струна, вспыхнули золотые искры, мешая сосредоточиться.

Он не знал, что бык не только проломил ему череп, но и сломал первый позвонок, и Люк получил кровоизлияние в мозг.

Я не мог предвидеть будущее – да и кто может?

Мои родители умерли в конце восьмидесятых, в один и тот же год, и мы стояли над их могилами, печально размышляя о том, что мы – последние представители наших семей.

Рут стискивает мою руку. У нее такая нежная кожа.

– Ты умный человек, Айра. Но иногда, по-моему, ты совсем не понимаешь женщин.

– Ты… сердилась.

– Я грустила. Это другое.

– Какая разница? В любом случае ты была со мной несчастна.