Отзывы о книге Hard To Be a God

Мне было лет 11 или 12, мы с мамой были на море, купили в одном из Находкинских книжных Стругацких, и я читала, не отрываясь. В тот первый раз я не всё поняла, но было грустно глядеть на Арканар глазами дона Руматы, чувствовать на себе грязь другого мира, и особенно осознавать, что это у Стругацких люди с Земли такие милые и развитые, а мы сами далеко не столь идеальны, и все это дремучее средневековье на самом деле было вовсе не так давно. Ну и я рыдала в конце горькими слезами. Сколько раз перечитывала, столько раз рыдала, уж очень печально читать эти последние несколько страниц. Зато эта книга останется любимой на все времена.

Редко слушаю книги, но вот эту - решилась, потому что читать с компьютера не люблю, а покупать книгу двух советских братьев, в коих я однажды разочаровалось, не хотелось. Название такое романтическое, прекрасное, возвышенное. Эта смогла удержать моё внимание все три часа. К Дону Румате и рыжеволосой Кире, к мальчику-служке, погибшему геройской смертью - у меня сразу возникла симпатия, такая глубокая, нежная. Интриги, смерть, бунты, гонения ученых и шарлатанов - обычных ход истории, так знакомый человечеству. Но в этот раз у землян появился шанс наблюдать, чем они не преминули воспользоваться. Как можно наблюдать, когда то, что становится тебе дорогим - уничтожается? Как можно жить 2 года, 5 лет, 10 лет в этом мире и оставаться ему чуждым? Мне понравилось, пусть в чем-то эта книга немного наивная, но мне хочется добавить её на свою книжную полку. Хочется её перечитывать.

Несмотря на то, что книга написана более шестидесяти лет назад, она ощущается особенно злободневной. Главный герой, внедрённый историк-разведчик, пытается вместе с коллегами направить к просвещению и прогрессу мрачное средневековое общество далёкой планеты. Вот только эти прекраснодушные планы натыкаются на невозможность прямых воздействий, а также на серость и местной жизни, и местных умов, обладатели которых скорее забьют ближнего, чем будут слушать его стихи или рассуждения о небесных телах. И, конечно, эта звериная жестокость к любому отличающемуся и тупое подчинение праву сильного старательно пестуется государством, которое — руками местного недо-Ришелье, дона Рэбы — выравнивает всех и вся, чтобы ни один из более прогрессивно, более гуманистически думающих не получил и шанса что-то сказать. Серость ревниво задавливает любые намёки на искру разума, отравляя всё вокруг, в том числе и самих историков-разведчиков, постепенно теряющих понимание границ дозволенного. Не становится исключением и главный герой. Книга жутковатая и даже при небольшом объёме очень насыщенная и эмоционально пробирающая. Легко угадывается даже то, что, может, не совсем попало в кадр, потому что что-то похожее ты видишь, условно говоря, за окном.

Роза — цветок. Россия — наша родина. «Трудно быть богом» — самое известное произведение Стругацких. «Самое известное» не значит «самое любимое у маленькой женьки», но она зачем-то старается это исправить (безуспешно).

Страдающее средневековье плюс страдающая интеллигенция — это уже так себе микс, но то, под каким соусом подают его Стругацкие, делает этот ужин и вовсе трагическим.

Если кто-то в предисловии, где два друга расходятся в разные стороны по шоссе и один идёт туда, куда идти нельзя, и находит скелет фашиста, а другой туда, куда можно, и помогает доброму человеку починить машину, неловко похихикает и подумает: ну не может быть, чтоб прям так в лоб. Ответим сразу: может, траекторию сюжета вы поняли верно.

Антон, дитя Полудня и чужой среди чужих, шесть лет шатается по арканарским улицам, прогрессорствует и спасает по мере сил то, что можно спасти от диктатуры местной инквизиции. Антон ходит туда, куда не хочет, потому что во лбу у него горит камера и надо задокументировать для тех учёных, которые не хотят никуда ходить, как ужасно всё на Арканаре. (Почему Антон смог сделать выводы, а ребята, которые смотрели то же, что и он, нет, и почему ничего не сделали, когда в Арканаре начался форс-мажор, вопрос открытый.)

Любитель overthinking'а и защитник всех страдающих, клеймящий и прижимающий к сердцу в своих внутренних монологах (потому что и поговорить-то не с кем) сирых и слабых, страдающий сам и клеймящий себя, автор многочисленных дум о тяжёлом бремени коммунара, о Антон. Ты в моих глазах ни капли не изменился с нашей прошлой встречи и это ли не наша главная трагедия.

Шуточка в пустоту: Стругацкие в итоге решают его конфликт буквально популярным в интернетах мемом «пойди потрогай траву». Я бы на месте какого-нибудь автора фанфиков позвала в один паб Антона, Максима Каммерера и Боевого кота Гага и спросила, как у них дела после взаимодействия с работниками института экспериментальной истории. Взаимодействие Антона и Максима мне видится примерно таким.

Берусь за эту повесть второй раз. В первый раз она была заброшена в самом начале, я ничегошеньки не поняла. Всё казалось сплошным хаосом: кто? что? где? доны? Арканар? Земля? Теперь же было настолько интересно, что приходилось буквально отрывать себя от книги. В итоге прочитала за 4 дня. Книга небольшая, но для меня в последнее время — это быстро.

Итак, средневековое королевство Арканар. Политические реформы. Гонения на грамотных людей. Казалось бы — мрак. Но чем дольше читаешь, тем больше понимаешь, что происходит просто Жизнь. Со всей её беспощадной логикой. Особенно на эту мысль наталкивает диалог Будаха и Руматы, который происходит уже под конец повести: жестокие всегда окажутся наверху, а если убрать их — жестокие отберутся из слабых. Это аксиома. И вот тут Бог как бы между прочим задаёт одному из немногих уцелевших грамотных людей вопрос, который повисает в воздухе: как сделать мир добрым? Оказывается, это задачка со звёздочкой даже для Бога. Трудно быть Богом.

И Стругацкие не дают об этом забыть — у книги есть цвет, и это трудно не заметить. Тёмные слова встречаются так часто, что "серый" и "чёрный" сами собой выделяются в тексте — аномалия, но именно эти слова горят на странице ярче остальных. Арканар сначала серый, потом его поглощает чернота. Читаешь — и физически чувствуешь, как сгущаются краски.

Мне запала мысль о том, что сущность человека — в его удивительной способности привыкать ко всему. И Стругацкие разворачивают её в обе стороны: с одной стороны, именно терпение позволило добрым людям выжить. С другой — оно же превращает их в молчаливых, беззащитных, смирившихся. Каждый новый день порождает новый ужас — а человек терпит. И не знаешь, что с этим делать.

Ещё одну цитату хочу привести целиком:

И все потому, что раб гораздо лучше понимает своего господина, пусть даже самого жестокого, чем своего освободителя, ибо каждый раб отлично представляет себя на месте господина, но мало кто представляет себя на месте бескорыстного освободителя.

Вот эта мысль не давала мне покоя на протяжении всей книги. Потому что читаешь про средневековый Арканар, а думаешь про сегодня. Книга написана больше шестидесяти лет назад, а ощущение, что из-под пера современника. Это, наверное, и есть признак настоящей классики — когда художественный текст становится линзой, через которую смотришь на реальность вокруг.

Концовка меня впечатлила. Просматривая цитаты уже после прочтения, заметила, что намёки на неё были с самого начала — просто не замечала.

Тёмная, живая, пугающе актуальная. Рада, что дала повести второй шанс. Оно того стоило.

Ну что, я наконец дозрела до культовой книги, которая заставила меня почувствовать себя одновременно идиоткой и гением. Речь пойдёт о "Трудно быть богом" братьев Стругацких. Когда берёшь в руки эту книгу, думаешь: "О, Стругацкие! Сейчас будет что-то умное, философское, с подтекстом и аллюзиями". И точно! Но ещё будет много грязи, крови, пота и феодальных разборок. Короче, представьте себе, что вы - продвинутый учёный из будущего, засланный на планету, где застряли в средневековье. Ваша задача - наблюдать и не вмешиваться. Но как тут не вмешиваться, когда вокруг творится такой бардак, что даже у самого терпеливого буддиста дёргается глаз? Главный герой, Антон, он же дон Румата Эсторский, пытается быть богом. Ну, в смысле, не вмешиваться в ход истории. Но это как пытаться не чесать, когда тебя ужалил комар в самое неудобное место. Вокруг него плетутся интриги, льется кровь, а крестьяне, кажется, только и ждут, чтобы их кто-нибудь поработил. И вот тут начинается самое интересное. Антон, он же Румата, начинает срываться. Он же все-таки человек, а не бог, да там и бог бы согрешил. И его попытки "быть богом" превращаются в фарс, в комедию абсурда. Он пытается быть добрым, но получается только хуже. Он пытается быть справедливым, но справедливость в средневековье - это такое себе удовольствие. В общем, книга о власти, о морали, о том, что иногда лучше просто выпить и забыть обо всем. Но самое главное, она заставляет задуматься о том, как трудно быть человеком, не говоря уже о боге. И знаете, после прочтения этой книги, я поняла одну простую вещь: лучше быть просто обычным смертным, а богами пусть будут Стругацкие, у них это получается гораздо лучше, вон сколько классных миров насоздавали!

Идея мне очень понравилась, современный герой с современными, даже скорее идеалистическими, представлениями о мире, попадает в условное средневековье, где очень хочет помочь Человечеству.
Но вот реализация, мне очень не понравилась
1) сплошное морализаторство, автор не показывает, автор орет в тебя, как надо, с каждой второй страницы
2) есть какие-то приключения героя, но они как-будто потерялись за филосовким трактатом  о прекрасном будущем
3) сама идея прекрасного будущего, построенного на главенстве творчества и знания, которая подаётся как данность вызывает у меня вопросы

вся книга это путь гг от уверенности, что можно создать идеальное общество без насилия до разувериевания

наверное, мне было не очень интересно, так как я изначально не разделяла мнений героя, но, наверное, в своё время это было более актуально

ещё бесила уверенность героя в своем превосходстве и презрение по сути обычных людей вокруг него

синим солнцем палимы, идут по земле пилигримы (c) И. Бродский.

Книгу я решила переслушать после того, как начиталась комментариев к предыдущей версии в голосе Ярмольника: очень многие возмущались, что книгу сильно сократили и ужас как испортили, и мне стало интересно, действительно ли так все плохо. Ну и, что греха таить, надеялась, что вдруг так действительно лучше. Имеющиеся тогда на Букмейте (простите, Яндекс Книгах) версии мне не нравились, но вот примерно через месяц вдруг вылезла в новинках эта и я обрадовалась: Клюквин точно не подведет. В итоге я даже слушала обе параллельно, анализируя текст и купюры.

В итоге я пришла вот к таким выводам:

1) Версия Ярмольника понравилась мне больше. Да, именно с купюрами. Потому что вырезали по большей части именно те фрагменты, где авторы голосом Руматы прямым текстом объясняют все читателю, а "рамка" произведения есть в описании самой книги. Так что я обнаружила, что практически все поняла и так, и мне не нужно все это разворачивать, чего-то для меня нового в-общем-то не было, и за исключением, быть может, двух событийных эпизодов я бы ничего не добавила. Все важные диалоги на месте, события тоже, кроме не столь уж важных мелочей. А концовка.... почему-то "средневековая" версия оставляет для меня больше надежды, чем та, что есть в полной книге.

2) А вот за чем было интересно наблюдать и думать, так это над трактовкой персонажей и самого Руматы, конечно. У Ярмольника интонация была усталой, горькой и даже где-то сломленной, и при этом еще и немного... снисходительной, что ли? - отчего книга звучала как воспоминание как раз того Антона, который уже все пережил. Что, опять же, компенсировало отсутствие концовки. У Клюквина же в Румате больше жизни, энергии, злости, желания все изменить. Он моложе и духом и возрастом и, наверно, с учетом полной версии так и надо. Но Ярмольник мне ближе оказался как раз вот этой трещиной на сердце и уже немного отстраненным, равнодушным взглядом.... историка, который просто наблюдает, потому что сил бороться у него нет и злости тоже. А вот второстепенные персонажи получились очень разные, и тут я не знаю, кому отдать предпочтение. Единственное скажу, что у Клюквина, опять же, больше красок и даже гротеска, а у Ярмольника картинка, скорее, черно-белая или выцветшая, пыльная, - но моменты когда Румата разговаривает с Кирой пронизаны таким светом и нежностью, что дыхание перехватывает.

3) Стругацкие, все же, не мои авторы. Мне трудно читать их текст и их книги (а пыталась я несколько раз и не только с этой), даже в такой замечательно начитке, оставляют меня... не скажу, что совсем равнодушной, но ожидаемых эмоций не приносят. Многие мои любимые авторы называли и называют их в числе своих самых любимых писателей и ставят на то место, где у меня, стоит, например, Толкин. И фильмы по их произведениям я видела и понимала, какие вещи, пойманные у авторов, режиссеры хотели вложить в свои творения, потому что отзвуки похожи. Но вот в книгах я этого не получаю. Мне, скорее, тяжеловесно, громоздко и... немного скучно.