Цитаты из книги Bellman & Black

Роза надеялась, что ночь принесёт ей какое-то облегчение. Её мать умерла, а она лежала в чужой постели с чужим человеком, считавшимся её мужем. Теперь она была уже слишком измучена, чтобы заснуть, и слишком подавлена горем, чтобы плакать.

Мудрое решение всегда лучше поспешного.

... чистота золота возрастает по мере его удаления от всяческой трудовой деятельности. Желательно, чтобы состояние человека выглядело проистекающим из его благородных корней столь же естественно и спонтанно, как родниковая вода из недр земли.

Нет на свете зрелища более внушительного, чем спектакль смерти. 

Внутри его зияла пустота, но внешне он был все также деловит и приветлив, пожимал руки, отдавал распоряжения, складывал, умножал, делил. И никто из окружающих не догадывался, чего ему это стоило. 

По ночам птицы стучат в мое окно чёрными клювами, они копошатся у меня в легких, они пожирают мое сердце, а по утрам, когда я бреюсь перед зеркалом, я встречаю птичий взгляд, устремлённый из глубины моих собственных глаз. 

Приятные мечтания не приносят прибыли. 

Как же он будет жить дальше с этим в голове - с бесконечно затянувшейся попыткой решить в принципе неразрешимую проблему?

Как можно измерить утрату близкого человека? Как подсчитать, взвесить, оценить горе? В прошлом ему сопутствовала удача, и он это сознавал как никто другой. Однако за все в этом мире приходится платить. И вот теперь он расплачивался. Но в конце концов некая беспристрастная сила, убедившись, что соотношение удач и утрат... как сказать... выровнялось? - должна вновь повернуть его жизнь в лучшую сторону. 

На любой инструмент приятно взглянуть, когда он только что выкован кузнецом; но поработайте им несколько лет - вспахивая землю, дробя черепа и кости, убивая и разделывая морских животных, - а потом сравните его вид с тем, что был вначале. Грачиный клюв идеально подходит для добывания пищи, но сам этот процесс его неизбежно уродует. 

Алкоголь несколько смазывал остроту его горя, но рассеять мрак безысходности он был не в силах.

Смерть никогда не подведёт

Он попытался вспомнить одно из емких и весомых слов, которые употреблял его отец в разговорах о деньгах и бизнесе, но ничего такого в голову не приходило. Чарльз мог легко и свободно рассуждать о поэзии, истории или мебели в стиле Людовика XV, без запинки переходя с английского на итальянский или французский, но язык деловых переговоров был ему абсолютно чужд.

Так чья же незримая рука столько раз накладывалась на руку Беллмена перед настенным графиком, понуждая его завышать ежемесячные прогнозы? Не та ли самая рука, что накрывала рты и ноздри больных, понуждая их покинуть этот мир? Что нажимала на курок самоубийц, разочаровавшихся в жизни? Что вкладывала пузырек с настойкой опия в руки страдающих от безнадежной любви? Кто все это проделывал? Блэк.

Пару раз ему даже вообразилась другая жизнь, в которой он был известным певцом. Среди ночи, стоя на галерее второго этажа, словно на сцене, он исполнял свой музыкальный номер, и голос его эхом разносился над безлюдным партером его магазина. Безголовые манекены и полуодетые бюсты, казалось, внимали его пению, замерев от восторга, но после финальной ноты никто из них не аплодировал.

В умении выживать грачу не откажешь. Его предки населяли планету задолго до появления человека, о чем можно судить хотя бы по его голосу: этот хриплый, скрипучий крик принадлежит к более древнему миру, не знавшему свирели, лютни и виолы. Еще до изобретения музыки его обучала пению сама планета. Он подражал рокоту морского прибоя, гулу вулканических извержений, треску сползающих в океан ледников и утробным стонам земли, когда она в корчах и муках пыталась перекроить себя заново.