Карта

— Итак, выпьем за Дерзкого Плута?
Взяв бутылку из сундучка, он принялся расшатывать и вытаскивать пробку.
— А что, если вместо этого выпить за приключение?
— Не стану возражать, – наградил меня гордой улыбкой Джекаби.
Мой отец пил виски. Он говорил, что этот напиток пахнет дымом, как изысканная сигара. Виски Флеминга на вкус походил на смесь скипидара с прогнившими кожаными башмаками, и зелье тут же высушило всю влагу у меня рту, словно я проглотила губку. Джекаби удалось прокашляться раньше меня, но и он продолжал облизывать губы и протирать зубы языком.
— Я, конечно, не знаток, – прохрипела я, когда ко мне вернулся дар речи, – но по-моему, этот алкоголь перебродил еще в первую сотню лет. О боже, я до сих пор чувствую во рту этот вкус!

— Оу, – мрачно произнес Джекаби. – Понятно. Полагаю, я должен принести свои извинения.
— Все в порядке, сэр.
— Нет, вы вполне четко дали понять, что не хотите никакой суматохи в свой день рождения, но я настойчиво убедил вас ввязаться в приключение ради призрачной цели. Уверяю вас… вы смеетесь?
Я смахнула слезы с глаз и села на песок, улыбаясь.
— Благодарю вас, мистер Джекаби, за поиски сокровищ. Честно, я бы не могла придумать лучшего способа отметить свой день рождения.
Казалось, он не верит мне.
— Цель, сэр. Всегда приятно иметь какую-то цель, куда-то стремиться. Дело не в сокровище, а в стремлении его найти.
— Это, мисс Рук, безответственное и иррациональное чувство и одно из прекраснейших ваших качеств.

Нас окружило целое полчище невысоких существ, бледно-серых, с зелеными и коричневыми пятнами на коже. Они были облачены в рваные обноски всех оттенков грязно-коричневого, но все же каждый из них был одет по-своему. На некоторых висели одни лишь набедренные повязки с бечевкой вместо пояса. Одежда других была поизощреннее – рубашки с холщовыми куртками и кожаными ремнями с заклепками из темного металла. На некоторых красовались простые шапочки, другие были с непокрытой головой, и их лысины пестрили темно-зелеными точками. Но все гоблины до единого были как-то вооружены. Тот, что стоял слева от меня, сжимал в руках длинное копье, а тот, что стоял справа, – размахивал мушкетоном с карикатурно широким раструбом.
— Мистер Джекаби? – выдавила я.
— Все в порядке, – произнес он как-то уж слишком жизнерадостно, прижимаясь ко мне спиной. – Просто медленно поднимите руки, чтобы показать, что вы не вооружены. И ни в коем случае не оскорбляйте их. И попытайтесь не выглядеть слишком вкусной.

— Ах, вот как, это необыкновенные хлопушки. Почему-то это нисколько меня не удивляет. Как и не успокаивает. Разве в этом доме найдется хоть что-то обыкновенное?
— Конечно. Я позволяю Дугласу вести самую обыкновенную картотеку, – возразил Джекаби. – Кажется, в хронологическом порядке. Или в алфавитном. В любом случае что-то в равной степени скучное. По-моему, даже на самых обыкновенных бумажных карточках. Очень банально.
— Да, но Дуглас утка, а это, я считаю, служит противовесом всей имеющейся банальности.

Утром гоблины – столь же дотошно взимающие долги, как и расплачивающиеся по ним, – явились забрать свой отданный во временное пользование дирижабль, и никогда в жизни я не была настолько рада расплатиться по долгам. Вождь Надд пригласил нас на борт своего корабля и быстро расправился с остатками бутылки, пока мы делились с ним своей историей. В Нью-Фидлем мы вернулись к вечернему чаю. Но предыдущую ночь – ночь моего дня рождения – мы провели у костра на волшебном парящем острове, наблюдая за садящимся солнцем, окрашивающим в янтарный цвет волны бескрайней Атлантики.
Мой день рождения не остался неотмеченным, как я надеялась. Случилось нечто гораздо более восхитительное – он оказался отмеченным жирным красным крестом.

— С какой стати кому-то взбрело в голову магическим образом увеличивать кролика и использовать его в качестве сторожевой собаки? – пробормотала я.
— Это не кролик, и его не увеличивали, – поправил меня Джекаби. – Это бробдингнегский заяц. Он с рождения был такого размера. Ну, зайчонком чуть поменьше, конечно, но соразмерным другим представителям этого рода из отряда зайцеобразных.
— Иногда мне кажется, что половину фактов вы просто придумываете на ходу.
— Это заяц с острова великанов, Рук. Наложенные на него чары не имеют никакого отношения к его размерам и касаются только замедления процесса физиологической деградации.
— А можно вторую половину предложения повторить по-английски?
— Я начинаю склоняться к мысли, что было бы гораздо полезнее подарить вам на день рождения словарь.
— Полезнее, чем быть заживо съеденной гигантским хищным кроликом? Ну да, в эту категорию вообще-то попадает большинство любых других подарков.

— Может, нам перейти сразу к следующему… – начала было я.
— Нет, – перебил он меня. – Каждый шаг имеет свой смысл. Скажите, а что видите вы?
Я постаралась разглядеть нечто помимо очевидного. Такие большие растения уж слишком привлекали к себе внимание, но я постаралась отвлечься от них и увидела… почву. Земля была влажной, мягкой и…
— Следы, – ответила я, прослеживая отпечатки до самых ворот, и добавила: – Разных размеров.
Джекаби посмотрел туда же, куда и я.
— Похоже, в этот сад входило не так уж мало людей.
— Да, – согласилась я, продолжая осматривать почву. – Но нет следов, ведущих обратно.
Я нерешительно шагнула к воротам. На них виднелись буквы «ИДИ ПРО», грубо вырезанные перочинным ножиком, до сих пор воткнутым в дерево. Незаконченное предупреждение «Иди прочь». Буквы выглядели старыми, того же цвета, что и древесина вокруг них. Вверх по опорам ворот поднималась сочно-зеленая бобовая лоза, уже опутавшая ручку ножа.
— Да, действительно, – убедилась я. – Что очень подозрительно.
Джекаби извлек из своего пальто набор разноцветных линз и принялся по очереди разглядывать через них растения, сосредоточенно хмыкая и покашливая.
— Куда же они делись?
Пока он был занят, я проследила за вереницей шагов, которые вели к ближайшему проходу. Они шли между рядами моркови и картофеля, а потом резко обрывались у холмика с почти вырытым мощным кустом картофеля, рядом с которым на земле лежали шарф и шапка. Что? Шарф и шапка? Я снова внимательно посмотрела на грядки. И как это я сразу не заметила, что из-за ревеня торчит пара ботинок, за тыквой-горлянкой – заплатанная куртка, а у капусты валяется пара очков.
Я резко развернулась к Джекаби, который в эту же секунду выпрямился и сказал:
— Они никуда не ушли!
— Эти люди и есть овощи! – выпалила я.
— Эти овощи – люди! – воскликнул Джекаби одновременно со мной.
Мы изумленно уставились друг на друга. Джекаби нахмурился.

— Мисс Рук, вы меня разочаровываете. Соберитесь. Ваш меткий глаз и ваше внимание к деталям оказали неоценимую помощь в нашем последнем деле – ну, почти неоценимую. Были не совсем бесполезны. На что вы обратили бы внимание, будь это место преступления?
Я на мгновение задумалась. Конечно, я постаралась бы найти нечто, выбивающееся из окружения, нечто не совсем подходящее для этого места.
— Птица, – решила я, показывая на слегка покачивающиеся ветки бука. – Сорока. Я видела сорок в Европе, но в Новой Англии они не водятся.
Джекаби захлопал в ладоши.
— Великолепно! Я даже не заметил такой мелочи! Я думал, вы разглядите яркое неестественное свечение вокруг вон того большого и старого гнезда, но, полагаю, пульсирующее золотистое сияние – это слишком очевидно? Вы сделали по-своему – но пришли к тому же результату.
— Но там нет никакого золотистого сияния, мистер Джекаби. По крайней мере для обычных людей.

Я посмотрела на старую, потемневшую бумагу и протянула ее обратно Джекаби. Мой работодатель забавно пошевелил бровями. Я сдержала усмешку, не желая потакать его неутомимому энтузиазму.
— Тот факт, что сокровище где-то существует, не означает, что эта карта приведет нас к нему. Даже если она настоящая – а я этого не утверждаю, – то какая гарантия, что клад уже не откопали?
— Проверить это можно только одним способом.
Брови его снова запрыгали, а вместе с ними зашевелилась и шапочка, из-за чего я все-таки не удержалась и улыбнулась.
— Если ваши хлопушки позволяют перенестись куда угодно, почему бы не воспользоваться ими? Почему бы не прыгнуть в самый конец?
— Потому что это так не работает, мисс Рук. Я понимаю, для вас пока что многое в новинку, так что поверьте мне, когда я говорю, что бывает правильный и неправильный способ отправляться в приключения. Принцесс не освобождают до того, как поцелуют лягушку, и у срезанных углов есть последствия. На карте обозначены семь последовательных пунктов. Семь – хорошее число. Начнем с пункта номер один.

— Милый, но уж слишком сельский пейзаж, – фыркнул Джекаби. – Определенно Новая Англия. К северу от Нью-Фидлема? Или, возможно, к югу?
— Вы даже не знаете, куда нас перенесли?
Джекаби приподнял бровь.
— Ну что ж, вы правы – мы безнадежно заблудились! О, если бы только у нас была карта! – воскликнул он в поддельном отчаянии.
— Вы что, всерьез намерены руководствоваться этими каракулями в поисках невероятных сокровищ? Да это, скорее всего, плод воображения какого-то давно позабытого школьника! И что за капитан Фаррел такой? Никогда не слышала о грозном и страшном пирате Фарреле.
— Не пират, а британский чиновник, – поправил меня Джекаби. – Никогда не слышали его историю? Фаррел был капитаном гвардии, ответственным за доставку жалованья британским солдатам в Ирландии в середине семнадцатого века. На его обоз напал некий весьма отважный разбойник и в одиночку забрал все деньги без единого выстрела. Порой серебряный язык бывает сильнее свинцовых пуль. Сам себя этот разбойник называл Дерзким Плутом.

— Привет, ребенок! – обратился к ней Джекаби. – Это ваша подруга, мисс Рук?
— Салли! – вдруг радостно воскликнула девочка, снимая крышку с банки и протягивая ее в мою сторону.
Я проследовала за ее взглядом и увидела на своей юбке черную саламандру с яркими оранжевыми пятнами.
— Это и есть Салли?
И тут мое платье вспыхнуло.
Джекаби, не медля ни секунды, выхватил из рук девочки банку и одним ловким движением стряхнул в нее саламандру. Тут же один добрый торговец перегнулся через прилавок и выплеснул на пламя ведро помоев, прежде чем огонь прожег мое платье насквозь и добрался до ног. Я какое-то время стояла в шоке, наблюдая за тем, как девочка весело шагает прочь вместе со своей Салли. В мои ноздри ударила едкая смесь ароматов горелой ткани и загадочной соленой жидкости из ведра.

— Прошу вас, мисс. Вы не видели мою Салли? – протянула она.
— О, нет, извини, – я покачала головой. – А как выглядит эта Салли?
Глаза девочки вдруг еще больше расширились от страха, она попятилась и скрылась за прилавком с заводными игрушками.
— Не бойся, я тебя не обижу… – начала было я.
В спину мне уткнулся палец размером с колбаску, я обернулась и увидела перед собой далеко не такое милое и невинное лицо – скорее морду, со свирепой гримасой и рядами острых зубов. Она нависала в нескольких футах надо мной и принадлежала созданию столь же широкому в плечах, сколь и высокому. Кожа его, там, где ее не прикрывал грубый черный мех, была серо-зеленого цвета. Облачено создание оказалось в один лишь крепкий пояс, набедренную повязку и кожаные наручи с заклепками. Из нижней челюсти торчали два толстых клыка, а покрытый шрамами нос слегка изгибался вверх, как у гигантского крота. Массивные брови нависали над крохотными глазками. Подобные морды я видела в книжках со сказками, обычно у тех созданий, что водятся под мостами. Чудище смотрело на меня несколько секунд, а потом издало звук, походивший на вой десятка собак в завязанном мешке, который выронили из повозки на мостовую. Крохотные глазки сузились еще больше, тяжелые брови сошлись над переносицей.
Я застыла. Мозг принялся лихорадочно отдавать команды телу – «назад», «скажи что-нибудь», «повернись и беги», – но тело взбунтовалось и отказывалось подчиняться. Великан заговорил снова глухим гортанным голосом, с явным раздражением. Я сглотнула возникший в горле комок.
— Извините, – выдавила я наконец, – но, боюсь, я не говорю… э-ммм… по…
— Буггански, – задорно произнес Джекаби позади меня. – Привет, приятель!
Великан не обращал внимания на моего работодателя, не сводя глаз с меня.
Я по-прежнему не могла пошевелиться.
— Вы же сказали, что мне не о чем тут беспокоиться?
— Ну, это как посмотреть, полагаю. Как правило, все разнообразные виды орков стараются вести себя на рынке как можно приличнее, насколько это в их силах.
— Похоже, этот собирается нарушить правило, – прохрипела я. – И первой его жертвой окажусь я.
— Да, но учитывая, что вы стоите на его хвосте, до сих пор он был поразительно терпелив и проявлял необычайное понимание. Видите? Это как посмотреть!

В «Картографориуме» находились книги на всех языках, какие я только могла опознать, и на нескольких, которых я никогда раньше не видела. На глаза мне попадались свитки из чистого золота, карты обширных подводных королевств и подробные схемы необычайно сложных механизмов. Проход раздваивался у гигантского глобуса с огромным количеством мелких деталей, который я лениво толкнула пальцами, проходя мимо.
Палеонтолог во мне тут же заметил изображение лопаты в углу одной из карт, выглядывающих из переполненного деревянного сундука. Я вытянула карту и быстро осмотрела ее, не сдержав улыбки. Жирные пунктирные линии, череп со скрещенными костями и прежде всего огромный красный крест не оставляли никаких сомнений в том, что передо мной детская карта сокровищ.
Я сама нарисовала изрядное количество таких карт в детстве, мечтая найти настоящую, оставленную каким-нибудь грозным пиратом, зарывшим свои несметные богатства на далеком острове под каким-нибудь деревом. Я давно переросла эти романтические фантазии, но, по всей видимости, именно эта маленькая девочка, которой я когда-то была, заставила меня последовать по стопам отца и заняться палеонтологией. Если я не могу откопать сундук с золотыми дублонами, то, возможно, мне посчастливится найти хотя бы останки какого-нибудь гигантского доисторического зверя.

— Сэр, все это замечательно, но не могли бы мы немного передохнуть? – обратилась я к Джекаби. – Мне столько всего нужно переварить и обдумать.
— Разумеется. И как нельзя кстати. Не желаете ли выпить чаю, мисс Рук? Я угощаю.
Мы подошли к небольшому скоплению тележек, на которых были выставлены различные продукты и напитки, на первый взгляд подозрительно обыкновенные. Поскольку за завтраком мне удалось лишь немного понюхать обугленный кусок бекона, я с удовольствием согласилась на чай и села за столик рядом с Джекаби.

— Мистер Джекаби, – тихо произнесла я, как только мне удалось сократить дистанцию между нами. – Почему так много народа и… вещей… смотрят на вас?
Он даже не удосужился оглядеться по сторонам, чтобы удостовериться в моих подозрениях, но посмотрел на меня так, словно я упускала некую важную истину. Это было его обычным выражением лица.
— Мисс Рук, я думаю, это очевидно, – заметил Джекаби, широко улыбнувшись. – Я же необычайно знаменит.
Странно, но такое неприкрытое самолюбование меня немного успокоило.
— Я все время забываю, что вы обычно наблюдаете за моей работой в городе, – продолжил он, – там, где мои способности почти никогда не оцениваются по достоинству.
Это была правда. В последний раз, когда пути моего работодателя и местной полиции пересеклись, мы оба провели вечер в камере за решеткой.