Карта

— Итак, выпьем за Дерзкого Плута?
Взяв бутылку из сундучка, он принялся расшатывать и вытаскивать пробку.
— А что, если вместо этого выпить за приключение?
— Не стану возражать, – наградил меня гордой улыбкой Джекаби.
Мой отец пил виски. Он говорил, что этот напиток пахнет дымом, как изысканная сигара. Виски Флеминга на вкус походил на смесь скипидара с прогнившими кожаными башмаками, и зелье тут же высушило всю влагу у меня рту, словно я проглотила губку. Джекаби удалось прокашляться раньше меня, но и он продолжал облизывать губы и протирать зубы языком.
— Я, конечно, не знаток, – прохрипела я, когда ко мне вернулся дар речи, – но по-моему, этот алкоголь перебродил еще в первую сотню лет. О боже, я до сих пор чувствую во рту этот вкус!

— Оу, – мрачно произнес Джекаби. – Понятно. Полагаю, я должен принести свои извинения.
— Все в порядке, сэр.
— Нет, вы вполне четко дали понять, что не хотите никакой суматохи в свой день рождения, но я настойчиво убедил вас ввязаться в приключение ради призрачной цели. Уверяю вас… вы смеетесь?
Я смахнула слезы с глаз и села на песок, улыбаясь.
— Благодарю вас, мистер Джекаби, за поиски сокровищ. Честно, я бы не могла придумать лучшего способа отметить свой день рождения.
Казалось, он не верит мне.
— Цель, сэр. Всегда приятно иметь какую-то цель, куда-то стремиться. Дело не в сокровище, а в стремлении его найти.
— Это, мисс Рук, безответственное и иррациональное чувство и одно из прекраснейших ваших качеств.

Нас окружило целое полчище невысоких существ, бледно-серых, с зелеными и коричневыми пятнами на коже. Они были облачены в рваные обноски всех оттенков грязно-коричневого, но все же каждый из них был одет по-своему. На некоторых висели одни лишь набедренные повязки с бечевкой вместо пояса. Одежда других была поизощреннее – рубашки с холщовыми куртками и кожаными ремнями с заклепками из темного металла. На некоторых красовались простые шапочки, другие были с непокрытой головой, и их лысины пестрили темно-зелеными точками. Но все гоблины до единого были как-то вооружены. Тот, что стоял слева от меня, сжимал в руках длинное копье, а тот, что стоял справа, – размахивал мушкетоном с карикатурно широким раструбом.
— Мистер Джекаби? – выдавила я.
— Все в порядке, – произнес он как-то уж слишком жизнерадостно, прижимаясь ко мне спиной. – Просто медленно поднимите руки, чтобы показать, что вы не вооружены. И ни в коем случае не оскорбляйте их. И попытайтесь не выглядеть слишком вкусной.

— Ах, вот как, это необыкновенные хлопушки. Почему-то это нисколько меня не удивляет. Как и не успокаивает. Разве в этом доме найдется хоть что-то обыкновенное?
— Конечно. Я позволяю Дугласу вести самую обыкновенную картотеку, – возразил Джекаби. – Кажется, в хронологическом порядке. Или в алфавитном. В любом случае что-то в равной степени скучное. По-моему, даже на самых обыкновенных бумажных карточках. Очень банально.
— Да, но Дуглас утка, а это, я считаю, служит противовесом всей имеющейся банальности.

Утром гоблины – столь же дотошно взимающие долги, как и расплачивающиеся по ним, – явились забрать свой отданный во временное пользование дирижабль, и никогда в жизни я не была настолько рада расплатиться по долгам. Вождь Надд пригласил нас на борт своего корабля и быстро расправился с остатками бутылки, пока мы делились с ним своей историей. В Нью-Фидлем мы вернулись к вечернему чаю. Но предыдущую ночь – ночь моего дня рождения – мы провели у костра на волшебном парящем острове, наблюдая за садящимся солнцем, окрашивающим в янтарный цвет волны бескрайней Атлантики.
Мой день рождения не остался неотмеченным, как я надеялась. Случилось нечто гораздо более восхитительное – он оказался отмеченным жирным красным крестом.

— С какой стати кому-то взбрело в голову магическим образом увеличивать кролика и использовать его в качестве сторожевой собаки? – пробормотала я.
— Это не кролик, и его не увеличивали, – поправил меня Джекаби. – Это бробдингнегский заяц. Он с рождения был такого размера. Ну, зайчонком чуть поменьше, конечно, но соразмерным другим представителям этого рода из отряда зайцеобразных.
— Иногда мне кажется, что половину фактов вы просто придумываете на ходу.
— Это заяц с острова великанов, Рук. Наложенные на него чары не имеют никакого отношения к его размерам и касаются только замедления процесса физиологической деградации.
— А можно вторую половину предложения повторить по-английски?
— Я начинаю склоняться к мысли, что было бы гораздо полезнее подарить вам на день рождения словарь.
— Полезнее, чем быть заживо съеденной гигантским хищным кроликом? Ну да, в эту категорию вообще-то попадает большинство любых других подарков.

— Может, нам перейти сразу к следующему… – начала было я.
— Нет, – перебил он меня. – Каждый шаг имеет свой смысл. Скажите, а что видите вы?
Я постаралась разглядеть нечто помимо очевидного. Такие большие растения уж слишком привлекали к себе внимание, но я постаралась отвлечься от них и увидела… почву. Земля была влажной, мягкой и…
— Следы, – ответила я, прослеживая отпечатки до самых ворот, и добавила: – Разных размеров.
Джекаби посмотрел туда же, куда и я.
— Похоже, в этот сад входило не так уж мало людей.
— Да, – согласилась я, продолжая осматривать почву. – Но нет следов, ведущих обратно.
Я нерешительно шагнула к воротам. На них виднелись буквы «ИДИ ПРО», грубо вырезанные перочинным ножиком, до сих пор воткнутым в дерево. Незаконченное предупреждение «Иди прочь». Буквы выглядели старыми, того же цвета, что и древесина вокруг них. Вверх по опорам ворот поднималась сочно-зеленая бобовая лоза, уже опутавшая ручку ножа.
— Да, действительно, – убедилась я. – Что очень подозрительно.
Джекаби извлек из своего пальто набор разноцветных линз и принялся по очереди разглядывать через них растения, сосредоточенно хмыкая и покашливая.
— Куда же они делись?
Пока он был занят, я проследила за вереницей шагов, которые вели к ближайшему проходу. Они шли между рядами моркови и картофеля, а потом резко обрывались у холмика с почти вырытым мощным кустом картофеля, рядом с которым на земле лежали шарф и шапка. Что? Шарф и шапка? Я снова внимательно посмотрела на грядки. И как это я сразу не заметила, что из-за ревеня торчит пара ботинок, за тыквой-горлянкой – заплатанная куртка, а у капусты валяется пара очков.
Я резко развернулась к Джекаби, который в эту же секунду выпрямился и сказал:
— Они никуда не ушли!
— Эти люди и есть овощи! – выпалила я.
— Эти овощи – люди! – воскликнул Джекаби одновременно со мной.
Мы изумленно уставились друг на друга. Джекаби нахмурился.