Цитаты из книги Ask The Dust

Я никогда не посещал библиотеку, если мог купить какого-нибудь дешевого пойла. Это место идеально подходило, когда не было ни выпить, ни закусить и домовладелица гонялась за мной, требуя деньги за просроченную ренту. К тому же в библиотеке можно было бесплатно воспользоваться туалетом.

Ч. Буковски, предисловие.

Хэллфрик высунулся в окно и увидел меня, лежащего на травке, закутанного в одеяло. Он сказал, что я совсем спятил. Но тут же вспомнил, что одолжил у меня денег, и изменил свое мнение.

Нас миллионы в этом городе темных окон, таких как Сэмми, таких как я и таких же незаметных как отмирающие травинки. Жизнь — тяжелая задача. Смерть — решающее испытание.

Please God, please Knut Hamsun, don't desert me now. I started to write and I wrote:

The time has come," the Walrus said, To talk of many things: Of shoes — and ships — and sealing-wax — Of cabbages — and kings —

So fuck you, Los Angeles, fuck your palm trees, and your highassed women, and your fancy streets, for I am going home, back to Colorado, back to the best damned town in the USA - Boulder, Colorado

Как только он повернулся к нам спиной, я поднялся и сказал: — Это ваш праздник, леди. Я ухожу. Но она накинулась на меня и стала усаживать обратно.

Миссис Харгрейвс протянула мне конверт, и я просто выхватил его из ее рук. — Хорошие новости? — поинтересовалась хозяйка, ведь я задолжал ей кучу денег. — Нельзя сказать ничего определенного. Но это письмо от великого человека. Он может прислать пустой лист, и это будет хорошей новостью для меня.

Я попытался возразить, но она прервала меня и, словно невозмутимый Бэрримор, заговорила на низких, трагичных тонах о том, какая на всем этом лежит печать грусти, глупости, абсурда и сострадания к такому бездарному и беспомощному писателю, каким являюсь я, погребенному навеки в дешевом отеле Лос-Анджелеса, крапающему банальности, которые никто и никогда в мире читать не будет.

Но я помню ту ночь в своей комнате: красные и зеленые отсветы от отеля «Сант-Паул» падали на мою кровать, и я лежал в них, мечтая о гневе той девушке, о ее танце между столиков, о блеске ее черных глаз. Я помню, что забыл напрочь о том, что беден, и о своих ненаписанных рассказах.

«Всемогущий Господь, мне жаль, что я атеист, но Вы читали Ницше? Ах, какая книга! Всемогущий Господь, я буду играть в открытую. Я предлагаю Вам сделку. Сделайте меня великим писателем, и я вернусь в лоно церкви. И, пожалуйста, дорогой Господь, еще одно одолжение: сделайте мою матушку счастливой. Я не прошу за старика, у него есть вино и здоровье, чтобы постоянно хлебать его, но вот матушка, она так страдает. Аминь».

Она повалилась на спину, подложила руки под голову и, глядя в потолок, мечтательно заключила: — Сегодня вы будете любить меня, вы, литературное посмешище… Да, сегодня… — Скажите, что все это означает? — не выдержал я. Она улыбнулась. — Разве не ясно? Вы никто, я, возможно, и была кем-то, поэтому соединить нас может только любовь.

...но ведь и ей было нелегко, она так старалась выкачивать из меня деньги.

Я все понял. Нет, она не ненавидела Артуро Бандини. На самом деле она ненавидела тот факт, что он не соответствует ее стандартам. Она хотела любить его, но не могла.

нечего терзаться и плакать, потому что все это пройдет. Я уверен, что вы справитесь с этим.

каждое утро вас будет встречать великое солнце, вы будете видеть вечно-голубое небо над головой, истекать слюной на улицах, наводненных холеными женщинами, которыми вам никогда не обладать, и жаркие субтропические ночи будут благоухать романтикой, но только не для вас, и все равно, ребята, вы будете пребывать в раю, в краю вечного счастья.

Ask the dust on the road! Ask the Joshua trees standing alone where the Mojave begins. Ask them about Camilla Lopez, and they will whisper her name