Kastanimunamees

Опера вынимают из коробок папки с делами, однако для Хесса они не представляют никакого интереса. Он в состоянии дежавю. Ведь всего лишь несколько дней назад он стоял в другом конференц-зале, в Копенгагенской ратуше, со стопкой других дел, и ему представляется, будто преступник поместил его в подобный кафкианскому мир абсурда с новыми делами, которые теперь придется проверять. И чем больше папок он видит в коробках, тем яснее становится ему, что заняться им следует совсем иным, что надо выйти за рамки предсказуемости; вот только неведомо ему, как это осуществить.

Дождь наконец-то перестал раздражать Найю, но лишь потому, что она вошла в крытую галерею, в конце которой и располагается квартира 37С. По обе стороны от двери возвышается куча банок с краской, лаком и растворителем, а проход загораживает какой-то агрегат, используемый, как решила Тулин, для циклевки полов.
— Так это тебе он названивал насчет полов? – спрашивает невысокого росточка пакистанец, только что подошедший по галерее вместе с маленьким кареглазым мальчиком. На пакистанце кричащий оранжевый дождевик, как будто он собрался прямиком в Гуантанамо, однако садовые перчатки и мешки для мусора у него в руках свидетельствуют, что он намеревается просто убрать с территории комплекса опавшие листья.
— Здорово, что ты профессионал, а то у этого парня руки что крюки, хотя сам-то он считает себя Строителем Бобом. До которого ему далеко, как до луны… А ты знаешь Строителя Боба?
— Ну… да.
— Правильно, что он решил продать квартиру. Здесь ему не место. Но для этого ее надо привести в порядок. Ну да, я, конечно, покрасил стены и потолки, потому что сам он лопату от кисти отличить не может. Но уж полы я ему циклевать не стану. Да и сам он такими глупостями заниматься не будет.
— И я не буду. – Найя, чтобы отделаться от собеседника, показывает ему свой полицейский жетон, но тот, слегка озадачившись, остается на месте и смотрит, как она стучит в дверь.

— Что это?
— Свинья. Ей примерно три месяца. Я приобрел ее на Мясном рынке. Еще час назад она висела там на крюке в холодильной камере. Давай перенесем ее на стол.
Хесс берет тушу за задние ноги, а Генц, слегка помедлив, – за передние. Вместе они переносят свинью на стоящий у стены металлический стол. Брюхо хрюшки вспорото, все внутренности удалены, а безжизненные глаза уставились в стену.
— Я что-то никак не врублюсь. Какое все это имеет отношение к нашей работе? Ты что, шутки шутишь? Поверь, на забавы у меня просто-напросто времени нет.
— Ничего я не шучу. Хрюшка весит сорок пять кило, то есть столько, сколько ребенок в дотинейджерском возрасте. У нее голова и четыре конечности, и хотя хрящи, мышцы и кости несколько отличаются от человеческих, все равно мы получим базу для сравнения при исследовании орудия убийства. Но сперва хрюшку надо расчленить.
— Расчленить? – Генц недоверчиво смотрит на Хесса, который, вернувшись к машине, достает с заднего сиденья папку с делом и какой-то продолговатый предмет в матерчатой упаковке. Сунув папку под мышку, он вскрывает упаковку с подкладкой и вынимает из нее мачете длиной почти в метр.
— Вот что нам предстоит исследовать, когда закончим с хрюшкой. Мачете более или менее соответствует найденному у осужденного по делу Хартунг, и я хотел бы расчленить свинью точно так же, как он, судя по его показаниям, расчленил тело девочки. Я возьму фартук, ладно?
Хесс кладет оружие и папку с делом на стальной стол, рядом с которым стоит Генц, и надевает один из висящих на вешалке фартуков. Генц переводит взгляд с папки на Хесса и обратно.
— Но зачем? Не думаю, что это может иметь отношение к тому делу. Тулин говорит, что…
— А оно и не имеет. Если кто-нибудь войдет, мы разделываем поросенка для рождественского обеда. Ты возьмешься или мне начать?

Когда же компания перешла к горячему, он внезапно заинтересовался, почему Тулин не съезжается с его братом – неужели, дескать, Себастьян недостаточно для нее привлекателен?
— Может, он как мужчина тебя не удовлетворяет?
— Да нет, как раз-таки удовлетворяет. Просто мне удобнее использовать его как партнера по сексу, нежели похоронить всю прелесть таких отношений в условиях совместного проживания.
Услышав ее ответ, жена старшего брата разразилась хохотом, да так, что умудрилась забрызгать красным вином белую «боссовскую» сорочку своего мужа, который тут же принялся оттирать пятна матерчатой салфеткой.