Kastanimunamees

Деньги, конечно, – это хорошо, думает Беккер, но в то же время чувствует, что они не помогут ему пережить постигшее его великое разочарование. История с Каштановым человеком закончилась совсем не так, как он надеялся. С тех пор как на прошлогоднем допросе он догадался, какой важной фигурой в игре является Линус Беккер, он, в общем-то, чувствовал себя замечательно. Сперва, правда, никак не мог взять в толк, кто подбросил мачете в гараж, но когда следователи, в тысячу сто семнадцатый раз пытаясь заставить его признать вину, показали ему фотографию острого клинка на полке, Линус обратил внимание на маленькую каштановую фигурку на заднем плане. Он сложил два и два – и признал себя виновным. Но каждый божий день в «принудиловке» с нетерпением ожидал наступления осени, когда Каштановый человек обнародует свой следующий шаг. Ожидания его с лихвой оправдались, когда стали поступать новости об убийствах. Однако именины его души и сердца довольно быстро закончились. Ибо Каштановый человек оказался жалким аматёром, любителем, на которого ему реально нельзя было делать ставку.

– Рикс в одиночку из дома на вышел бы, если б не Хесс. Хесс на него надавил.
– Не понимаю, о чем ты…
Янсен отвечает не сразу. Сперва просто смотрит в окно.
– Мы три недели почти не спали… Все силы положили – и в конце концов нашли улики и добились признательных показаний… И тут является этот говнюк из Гааги и начинает распространять слухи, будто мы на самом деле облажались. – Янсен говорит медленно, отделяя слова друг от друга, взгляд его устремлен куда-то вдаль.
– Да ерунда все это. Дело ведь раскрыто. Так что ни фига вы не облажались. Усек?

И ведь унизили его, ко всему прочему, при всем честном народе. Через сотрудницу пресс-службы управления, ту самую, которую он вообще-то собирался собственноручно возложить на кровать в гостиничном номере, начальство велело ему поднять белы руки и признать ошибочность выдвинутых ранее в ходе следствия версий. А также, разумеется, воздать похвалы Хессу и Тулин за успешное раскрытие преступлений.
В глазах Нюландера начальство с тем же успехом могло предложить ему отрезать себе яйца и прибить их гвоздями к фасаду Копенгагенского управления полиции.