Thicker than Blood

О’Доннелл сидела в водительском кресле, неотрывно глядя вперед. Рядом с ней сидел, допивая кофе из «Старбакс», сержант Эллис. Не считая редких автомобилей, проезжающих мимо, улица была почти пустынной. Они ждали Хорошего Мальчика Тони.
— Так почему его так зовут? – спросила О’Доннелл.
— Это старое прозвище, – ответил Эллис. – Несколько лет назад он еще жил с матерью. Всякий раз, когда мы, разыскивая его, приходили к ней, она говорила, что он ни в чем не виноват и что он хороший мальчик. Так и приклеилось…
— Он с ней больше не живет?
— Она умерла в прошлом году. – Эллис допил кофе и оглядел машину. – У вас нет пакета для мусора?
— Нет.
— Почему?
— Потому что если положить пакет, там будет копиться мусор. От него появится запах. Поэтому в моей машине мусора не будет.
— Но сейчас у меня в руке стаканчик. Это мусор. Его нужно куда-то положить.
— Потом найдем мусорный бак, – сказала О’Доннелл. – Не думаю, что Тони появится.

— Хорошо. – Марвин усмехнулся. – Кстати, а где у тебя лежат кошачьи лакомства?
— Лежит что?
— Кошачьи лакомства. Ты меня слышишь? Алло! Кошачий корм, Тейтум, где корм?
— Я слышал тебя, слышал… Зачем тебе лакомства для кошек?
— От холода ты совсем туго соображаешь, Тейтум. Я хочу дать их коту. Зачем еще нужны кошачьи лакомства?
— Коту? Веснушке?
— Естественно, Веснушке. Неужто я завел бы еще одного кота в твое отсутствие? Я похож на того, кто ищет общества еще нескольких котов?
— Тогда… зачем ты решил его кормить? Ты же Веснушку терпеть не можешь.
— Черт возьми, Тейтум, я задал простой вопрос и жду простого ответа. Это не федеральное расследование! Как вы там вообще работаете? Цепляетесь к подозреваемым из-за кошачьего корма? Неудивительно, что вы так долго ловите своего маньяка… Ко мне пришли дамы из книжного клуба. Твой кот их обаял. Хотят дать ему вкусняшку. Ты нас не арестуешь за это, Тейтум? Так где лежат эти кошачьи лакомства? Или мне самому бежать за ними в магазин?
— Успокойся, Марвин, не то давление опять повысится. Кошачьи лакомства на кухне, шкафчик слева, верхняя полка.
— Их там нет. Я смотрел. Там были только странные соленые крекеры.
Тейтум нахмурился.
— У нас нет никаких крекеров.
— Слева вверху? – сказал Марвин после недолгой паузы. – Ну что ж, ясно.
— Марвин, ты съел кошачий корм?
— Ну, я… слушай, я был уверен, что это крекеры. Не очень вкусные, но я едал и похуже.
— На упаковке изображен кот. И они должны быть со вкусом курицы. Неужели тебе это не показалось странным?
— Знаешь что, Тейтум… Раньше ты со мной в подобном тоне не разговаривал. Ты проявлял гораздо больше уважения.
— Раньше я не знал, что ты ешь кошачий корм.

— Мистер Фишберн, вы сможете ответить на несколько вопросов?
— Да, спрашивайте.
У его жены были враги? Не вела ли она себя странно в последнее время? Как она разговаривала с ним во время последнего телефонного звонка? Билл отвечал скупо, оцепенело, сократив жизнь Генри до череды сухих фактов. Он хотел рассказать О’Доннелл, какой замечательной мамой была Генри. И замечательным другом. Как тепло она умела обнимать. Об их долгих беседах на кухне. О том, что у Генри случился выкидыш до того, как появилась Челси. О том, как она радовалась рождению дочери. Как любила вишни. Как ненавидела запах грязных носков.
Но детектива О’Доннелл все это не интересовало. Это не поможет ей завершить расследование и найти убийцу Генриетты. Того, кто отнял Генри у него и дочери, превратив трех счастливых людей в двух сломленных.

Когда-то в Лос-Анджелесе Тейтум работал с напарником Бобби О’Лири, который утверждал, что лучше всего думать, сидя в туалете. Потому что штаны, считал Бобби, мешают любому серьезному мыслительному процессу. Бывало, они с Тейтумом обсуждали текущее дело, изучали улики, продумывали тактику, когда Бобби вдруг говорил: «Сложновато. Пойду соберусь с мыслями». Через двадцать минут он возвращался с идеями и предложениями. Грей подозревал, что стоит только разрешить Бобби работать без штанов – и он незамедлительно возглавит Бюро.

— Альберт Лэм, коллеги и начальники Гловера, полицейские, твои родители и ты. – Грей считал на пальцах. – Никто не виноват. Нельзя подготовиться к встрече с таким, как Гловер. Люди, не прошедшие через тренировки для спецагентов, даже представить не могут, что кто-то вроде Гловера ходит по улицам. И слава богу, иначе никто из дома и носа не высунул бы.
— Ты говоришь о нем как о землетрясении или наводнении… Гловер всего лишь человек.
— Извращенный, порочный человек под личиной приятного, дружелюбного, порядочного парня. Ни у кого нет способа узнать, что скрывается под маской. Ни у кого, кроме нас.

— Существует устойчивая взаимосвязь между количеством людей, идентифицирующих себя как вампиров, и людей, идентифицирующих себя как готов. – Она откусила от ломтика пиццы.
— Ничего удивительного, – хмыкнул Тейтум.
— Да уж. – Зои прокрутила несколько графиков колесиком мыши. Заклеенный пластырем палец покалывало. Сейчас она почти сожалела о своем решении позволить библиотекарю-вампирше пить свою кровь. Ощущение довольно жутковатое, Зои до сих пор вспоминала прикосновение губ этой женщины. По спине пробежал холодок. Гадость какая…
Будучи подростком, Зои любила сериалы и книги о вампирах. Они притягивали ее особенным, таинственным шармом. Увы, каким бы притягательным ни был этот шарм, библиотекарь Кармела им не обладала.