Gofrowe serce

Дед худой, лицо в морщинах, и волосы у него как сено. Он самый самый лучший в мире взрослый.

Для старья чем старше, тем лучше.

По Ленины гримасам я понял, что когда я наконец появился в саду, она как раз собиралась падать.

Я стоял в своей комнате у распахнутого окна и любовался нашим королевством. Какое счастье, что бывают такие дни! С морем, солнцем и свежескошенными лугами!

Мы рассказывали истории из нашей жизни и ели вафли.

Без нее все в жизни изменилось. По деревьям не хотелось лазить. Ноги не бежали и не шли. Лена, как выяснилось, заведовала и едой тоже, потому что вдруг все потеряло всякий вкус. Даже бутерброд с паштетом, даже мороженое — все казалось безвкусным

— Лена, ну что ж ты у меня за ребенок, — вздохнула мама, прочитав письмо.
Исак заподозрил трещину у Лены в руке.
— Наверно, он далеко отлетел, этот Кая-Томми, — сказал он восхищенно.
Я встал и отмерил шагами расстояние на кухонном полу и прибавил еще пару шагов, чтоб сделать Лене приятное.

- Трилле, ты тормоз, - сказала Лена, когда мы одновременно добежали до моря.

Господи, каким же счастливым можно иногда быть!

— Становиться старым вообще вещь поганая, — сердито буркнул дед и хлопнул своей дверью у меня перед носом.