Chances Are...

В действительности существовала отчетливая возможность того, что почти непроходящее расстройство желудка, которым Линкольн мучился последние дни, было симптомом еще не диагностированной язвы, истоки которой уходят к финансовому краху 2008 года. Впрочем, это может быть всего-навсего кислотная отрыжка, каковая прилагается к старению. Жена его – поскольку женщина – хотела в этом вопросе ясности, сам же Линкольн, женщиной не будучи, от неопределенности избавляться пока не торопился

- Я соскучилась. Твой отец – тоже.

— Ты считаешь?

— Он тебя любит.

— Потому что думает, будто я его клон. Любить меня – просто другая разновидность любви к себе.

— Мы с Анжелой.

— С Анжелой.

— Это его пассия. Ну, то есть, судя по всему. Она не очень говорит по-английски.

— И на каком же языке тогда она разговаривает?

— По-испански, конечно.

— Но папа же не говорит по-испански.

— Понятное дело. Что для тебя важно? Здоровье твоего отца или с кем он живет?

— Должен сказать, меня он разочаровал, – задумчиво произнес Линкольн, вернувшись к собственному отцу.

— С чего это? – поинтересовался Тедди, искренне желая знать. Как можно разочароваться в человеке, проявлявшем так мало достойных восхищения черт?

Бояться нечего, как говорится, кроме самого страха.

...это старейшая история на свете – когда с детьми люди поступают так же, как в детстве поступали с ними.

Если зовут – отвечаешь. Не задаешь вопросов зачем. Оно не так устроено. Всегда было устроено иначе. Страна зовет – ты отвечаешь.

Как будто никто в истории этого сраного человечества никогда не убивал девчонку, в которую влюблен.

— Я не с ними, — заверил ее Тедди. «...»
— Гады,  — сказала она.
— Христиане, — уточнил Тедди.

Обоим родителям ты был так небезразличен, что они давали тебе дурные советы.

Не так ли начинаются войны – на годную почву падают семена разладов крупных и мелких, не вот так ли расширяется пропасть между тем, во что люди хотят верить, и тем, что, по их опасениям, окажется правдой?

Перепонка, отделяющая сочувствие от жалости, может быть бумажной толщины.

жизнь от её хлама избавить в действительности не получится по той простой причине, что жизнь и есть сплошь хлам

"Дерни за одну нитку в ткани человеческой судьбы-и всё распустится"

Когда ей выдали пальто, он помог ей надеть его.

– Давненько уже так никто не делает, – заметила она, проскальзывая в рукава.

– Надеюсь, вас это не оскорбило? Нынче же почти всё кого-нибудь оскорбляет.

– Нет. – Она улыбнулась. – Но если откроете мне дверь, это уже будет перебор.