Цитаты из книги Падение во время

Любой шаг вперёд, любая форма динамизма содержит что-то сатанинское: «прогресс» — это современный синоним грехопадения, мирская версия проклятия. Те, кто считает себя и является носителем этого «прогресса» (то есть решительно все мы), что мы есть, как не ряды отверженных, обречённых на пребывание в мерзости, среди этих машин, в этих городах, от которых нас могла бы избавить лишь какое-то всемирное бедствие?

Нетерпимость — достояние страждущих умов, вера которых сводится к своего рода пытке, более или менее добровольной, которую они хотели бы сделать общим достоянием и обязательным уделом для всех.

«Придите и разделите со мной мои несчастья, будьте со мной заодно в моём аду».

Разве не уметь читать и писать — это зло? Откровенно говоря, я так вовсе не считаю. Более того, я утверждаю, что в тот день, когда исчезнет последний неграмотный человек, нам надо будет облачиться в траур по человеку.

То, что в некоторых племенах ещё сохранился обычай пожирать слишком зажившихся стариков, мы, безусловно, порицаем; но с травлей этих сибаритствующих оригиналов мы никогда не согласимся, не говоря уже о том, что каннибализм является одним из примеров замкнутой модели, да и, кроме того, обычай этот в один прекрасный день может ещё как пригодиться перенаселённой планете.

Ожесточение, с которым из человеческого мира изгоняют неправильоне, непредвиденное и бесформенное, граничит с непристойностью.

Испытывая гнев, чувствуешь, что живёшь; но так как, к сожалению, он длится недолго, приходится довольствоваться побочными вещами — от брани до клеветы, которые в любом случае более эффективны, чем презрение, слишком вялое, слишком абстрактное, лишённое жара и пыла, неспособное дать никакого удовлетворения; когда от него отказываются, обычно с восторгом обнаруживают, какое это сладострастие — очернять других.

...разве желание стать лучше не сродни желанию мучиться и истязать самого себя?

Едва протрезвев, мы повсюду натыкаемся лишь на серость и уныние.

Все, что переливается всеми цветами радуги в зримом мире, и все, что называют интересным, — плод опьянения и неведения.

Реализовать себя означает поддаться опьянению множественностью.

Продвигаться в сторону отстранённости — значит лишать себя всех стимулов действовать и, теряя преимущества своих недостатков и пороков, впадать в состояние, которое зовётся хандра, то есть постепенно утратить все желания и достичь того состояния, когда беспокойство вырождается в полное равнодушие и абсолютную бесстрастность.

Весь секрет жизни и искусства, весь этот свет как раз и держатся на таком «смаковании вкуса». Когда мы его ен ощущаем, нам остаётся в утешении лишь саркастическая улыбка.

Отвращение к миру иному порождает навязчивый восторг при мысли об аде.

Те, кто слишком много думали о рае и были хорошо осведомлены о потустороннем мире, в конце концов испытывают раздражение и усталость.

Невозможно понять, что такое тоска по деградации, если ты никогда не ощущал сильной до отвращения тоски по чистоте.

Безгранично отчаяние того, кто тоскует о своих былых увлечениях и не может утешаться после победы над ними, когда видит, как начинает действовать яд покоя.