On Earth We're Briefly Gorgeous

На самом деле я хотел сказать, что быть монстром не так уж страшно. Латинское слово monstrum означает «божественный предвестник катастрофы»; на старофранцузском оно стало означать «зверь, созданный из нескольких существ: кентавр, грифон или сатир». Быть монстром — значит быть гибридным созданием, сигналом маяка: ты одновременно и убежище, и предостережение.

Что-то печальнее запятой, из которой насильно сделали точку?

《Несколько дней спустя соседский мальчишка увидел меня в том самом платье. Я надел его в надежде больше походить на тебя и вышел на улицу, пока ты была на работе. Мальчишка проезжал мимо на велосипеде. На другой день на перемене дети стали обзывать меня уродом, «девчонкой» и педиком. Намного позже я узнал, что все это — синонимы слова «монстр».》

"Говорят, ничто не вечно. Те, кто так говорит, боятся, что что-то продлится дольше, чем их любовь к этому."
"Говорят, ничто не вечно, и я пишу тебе от лица всех вымирающих видов.

Скажу откровенно, я боюсь, что нас поймают прежде, чем поймут."

Мы охотимся за некоторыми вещами, потому что считаем их красивыми. Если человеческая жизнь относительно истории нашей планеты так коротка, как говорят, - не успеешь и глазом моргнуть, как все позади, то быть красивым со дня рождения до самой смерти - значит быть прекрасным лишь краткий мог.

Святые - просто люди, чью боль заметили, записали.

Отцы - это призраки; они то появляются в жизни своих детей, то исчезают

Правила как улицы - ведут только туда, где уже был

Не хочу, чтобы мою печаль отчуждали от меня, равно как и мое счастье. Они мои. Их создал я, черт возьми. Что, если моя бурная радость — не просто очередное проявление биполярного расстройства, а выстраданное чувство, за которое я боролся?

В Хартфорде, где рос я и где старишься ты, мы приветствуем друг друга вовсе не словами: «Привет» или «Как дела?» Чуть вскинув подбородок, мы спрашиваем: «Чем порадуешь?