Sempre hem viscut al castell

Я бросилась к двери парадного и закрыла ее собой, слыша за спиной его шаги. Он постучал, сначала тихо, затем громче, а я стояла, привалившись к двери, чувствуя, как дрожит дверь от его стука, и зная, что он уже рядом. Я уже знала, что он зло, потому что успела мельком увидеть его лицо, и он был воплощенное зло, один из тех, кто бродит вокруг дома, пытаясь пробраться внутрь, заглядывая в окна, дергая дверные ручки, вынюхивая и прихватывая что-нибудь на память.

Я прикинула, не отправиться ли к ручью, но, с другой стороны, вдруг я вообще не найду этот ручей на своем месте, ведь я никогда не ходила туда утром вторника.

Вообще-то, все поселковые на одно лицо, но некоторых я запомнила и могла ненавидеть прицельно; Джим Донелл с женой из их числа; они ненавидели нас неистово, а остальные — из тупой, стародавней привычки.

Merricat, said Connie, would you like a cup of tea?
Oh no, said Merricat, you'll poison me.
Merricat, said Connie, would you like to go to sleep?
Down in the boneyard ten feet deep!

В нашем доме давно уже никто не говорил столько в один присест, понадобится много времени, чтобы вымести отсюда сорные слова.

В воскресенье по утрам я проверяла свои охранные талисманы. Коробку с серебряными долларами, зарытую у ручья, куклу, закопанную на широком поле, и книгу, прибитую к стволу сосны в роще. Пока они на своих местах, ничто не сможет навредить нам.

Все предзнаменования сулили перемены. Проснувшись утром субботы, я подумала, что слышала, как они меня зовут; они требовали, чтобы я встала – так я решила прежде, чем пробудилась окончательно и вспомнила, что все они давно мертвы.

Ненависть лишь делает тебя слабее.

Ребёнка следует наказывать за проступки,но ребенок должен знать,что его всё равно любят.

"На-ка тебе еще сокровище, закопай", — говорила мне в детстве Констанция и давала монетку, или яркую ленточку; я похоронила, один за другим, все свои молочные зубы, и когда-нибудь из них прорастут драконы.

Пускай эти цветы согреют его в гробу; я попыталась представить дядю Джулиана мертвым, но он все вспоминался мне спящим.

По воскресеньям с утра я проверяла охранные сокровища: шкатулку с серебряными монетами, закопанную у протоки; куклу, захороненную на длинной поляне; книжку, прибитую в сосновой роще, — пока они на месте, с нами ничего дурного не случится.

Эй, Маркиса, - кличет Конни, - хочешь мармеладу?
Нет, - ответила Маркиса. – Ты подсыпешь яду!
Эй, Маркиса, - кличет Конни, - не пора ли спать
Где скелет гремит костями – там твоя кровать.

Констанция всегда баловала нас разнообразными деликатесами, только у нее такое отведаешь — я, разумеется, не имею в виду мышьяк.

“I would have to find something else to bury here and I wished it could be Charles.”

“My name is Mary Katherine Blackwood. I am eighteen years old, and I live with my sister Constance. I have often thought that with any luck at all, I could have been born a werewolf, because the two middle fingers on both my hands are the same length, but I have had to be content with what I had. I dislike washing myself, and dogs, and noise. I like my sister Constance, and Richard Plantagenet, and Amanita phalloides, the death-cup mushroom. Everyone else in our family is dead."

Для себя я решила: никогда ни о чем не думай больше одного раза, — и спокойно сложила руки на коленях. «Я живу на Луне, — сказала я себе, — живу в домике на Луне совсем одна».