Академия Буря

– Я хочу, чтобы вы знали: я в вас влюблена, мастер Берти.
Голден-Халла моргнул, подавился и споткнулся, чуть не загремев в озерцо.
– Что?! ЗАЧЕМ?! – охнул он, оборачиваясь.
О нет! Мне точно надо на какие-то курсы для преподавателей!

– Я ненавижу твое упрямство! – вдруг заорал Гарвус.
– Не упрямство, а упорство! – рявкнул Берти в ответ.
– Все равно ненавижу!

– Дай мне птицу иррин. В рабство. На недельку, а? – подмигнул сыщик. – Я научусь воспроизводить ее колдовскую песню.
– А что, сейчас люди тобой недостаточно очарованы? Аппетиты растут, хочешь, чтоб они и вовсе слюни пускали? – хмыкнула ректор.

Лади чудесно смеялась: у нее была широкая, ровная улыбка, маленькая родинка на крыле чуть вздернутого носа и эти фантастические разноцветные глаза.
Фрэнсис любовался и от минуты к минуте заливался соловьем все качественней.

За дверью стоял Голден-Халла.
– А как же спросить: «Кто там?!» – рыжий всплеснул руками. – Так можно открыть дверь вервольфу!
Найт захлопнула дверь. Рефлекторно.

Берти советовал Моргану продемонстрировать на лекциях, что он – «свой парень», потому что в долгосрочной перспективе студенты усваивают материал лучше, когда он исходит «от дружественного объекта». Морган советовал Берти заткнуться. И переехать в Шолох – дескать, там таких восторженных придурков море, Голден-Халла будет как рыба в воде. Берти спрашивал, почему Морган сам там не живет, и Морган долго ржал оттого, что его завуалированно сочли «восторженным».

– Иногда исследования включают такие неприятные вещи, как вскрытие – не только тайн, но и живых существ. Это бывает мерзко. Хочется отступить.
– Поэтому напиваетесь?
– Что?
– Новая тайна не понравилась?
– Пеплов сыщик! Идите к демонам в печенку.
– Ай, как грубо. После такого мне остается либо начистить вам морду, либо подружиться с вами, и в обоих случаях вам хана: дружу я, как и дерусь, очень рьяно.

– Хотя я могу не объяснять вам свой страстный роман со Вселенной. Наверняка вы сами крутите те же шашни: иначе б вам сложно было стать мастером тайн.
– Кручу, – благосклонно согласился Морган. – Хотя я не вполне верю в чистую душу этой девицы. Она весьма соблазнительна, но я знаю – у нее острые зубы. Всех партнеров она рано или поздно сожрет. Как самка богомола.

Жаль, что он не родился уродом – вот о чем нередко сожалел профессор, когда очередная адептка, в какой бы стране это ни было, пыталась повеситься на его белую шею.

Один правильно поставленный вопрос может стоит тысячи ответов. Господа Как, Почему и Аесли – три лучших друга каждого детектива. Они не только помогают в работе, но и вообще – держат твой мозг в тонусе.

– К тому же, если я накормлю твоих однокурсников, они легко простят мне мою придурь. И сочтут меня веселым преподавателем, а не вредным или глупым.
– Вас что, кто-то считает глупым?
– Пока нет: ведь я всех честно кормлю, – хмыкнул Берти и сладко, как кот, потянулся.

– Но… Огр так смотрел на нас, говоря это!
– Что значит «так»?
– Пристально. Свирепо. Жутко.
– У него плохое зрение, он на всех так смотрит. Щурится, – сощурился, в свою очередь, Берти. Но получилось не страшно, а ехидно. Ладислава скептически вздернула бровь.
Детектив осознал провал и со вздохом развел руками:
– Ну или я попросил его так мрачно глядеть. Специально. Чтобы вы оробели.
– Так это была… уловка?
– О! – Берти рассмеялся. – Поверь, не только это!

Пока что, впрочем, вокруг царила пастораль. Бери и малюй картинку: только вместо дюжины магов, имеющихся в действительности, вставь более подходящих пастуха и пастушку.
И сотри вон того страшного огра, сделай милость.

– Хреново ваши сущности заперлись. Такую щель оставили! – Ладислава обвинительно ткнула пальцем на узенькую щелку, видневшуюся между дверью и рамой.
Именно она привлекла внимание адептки пару минут назад. В щели было темным-темно, и даже туман, ползущий вокруг здания, не спешил проникать в нее.
– Душно им там, что ли? Проветривают?

На берегу загорала ундина. Рыбеха разлеглась на мелководье, шлепала хвостом по опорам и самозабвенно горланила брутальную моряцкую песню. На прикрытых глазах – ракушки, чтоб не светило солнце. Магов ундина не заметила, иначе б точно устыдилась всех потерянных нот.
И сохраненной лексики.

... в нашем обществе тайны принято романтизировать. Секреты, загадки, флер недосказанности… Большинство людей лелеет подспудное желание, чтобы миф оставался мифом: ведь так интереснее. Для них сладкое пространство фантазии, прикрытое вуалью намеков, куда притягательнее голых фактов. Этим пользуются в борделях, книжных лавках и при дворе.

Ибо Красотка была из тех экзотических бабочек, чей котелок варит. А что пестро раскрашен – так почему бы и нет? Встречают-то по обложке.

В отношениях ей куда хуже давалась смелость. Двадцать грызгенов или один красавчик? Двадцать грызгенов, пожалуйста! И пару водяных на сдачу.

– А вот от тебя всего можно ждать. Очень смелая госпожа Ладислава!
«Приплыли, – кисло подумала Лади. – Я его уже запугала». И она начала ковырять песок мыском ноги: авось провалится сквозь землю.

И мне показалось чудесной идеей приехать в необычное место, о котором я ни жмыха не знаю. Кто-то скажет – идиотизм. Я скажу – рождаемся мы тоже с пустой башкой в незнакомом опасном мире. И ничего ведь, верно? Это не повод саботировать жизнь. Это повод ее узнать.