Дед Хрюкус

Предыдущая гувернантка использовала в качестве устрашения разных чудовищ и страшил. Всегда находился кто-то, готовый сожрать живьем или утащить в неизвестность плохого ребенка за то, что он заикается или как будто назло продолжает писать левой рукой. Сунул в рот палец – с проблемой справится Человек-Руки-Ножницы. Плохо кушаешь – добро пожаловать к живущему в подвале страшиле. Из таких вот кирпичиков и состояла детства невинная пора.
Попытки Сьюзен разубедить детей в существовании чудовищ лишь усугубили проблему.
Твила начала писаться по ночам – возможно, пытаясь изгнать таким образом ужасную когтистую тварь, которая, как считала девочка, обитает под кроватью. Сьюзен узнала о происходящем в первый же день, вернее ночь, своей работы – Твила прибежала к ней в комнату и, плача, рассказала, что в шкафу сидит страшила.
Вздохнув, новоиспеченная гувернантка отправилась в детскую, однако, обнаружив, что Твида ничего не придумывает, Сьюзен так разозлилась, что вытащила страшилу из шкафа, огрела по башке кочергой, вывихнула ему лапу и пинками изгнала через черный ход.
Дети наотрез отказывались не верить в чудовищ, поскольку точно знали: чудовища существуют. Впрочем, некоторое время спустя они не менее твердо уверовали в кочергу.

– Кто ты вообще такой?

– По… по-моему, меня зовут Перепой. И я… я о боже похмелья.

– А что, существует бог похмелья?

– О боже похмелья, – поправил ее юноша. – Когда я являюсь к людям, они сразу хватаются за голову и стонут: «О боже…»

– Никогда не слышала о боге похмелья.

– Но ты слышала о Запое, боге вина? Ой.

– Да, конечно.

– Жирный такой, с венком из виноградных листьев на голове и всегда с бокалом в руке… О боже… Ты в курсе, почему он такой веселый? Почему у него такое радостное лицо? Потому что Запой знает: на следующее утро он будет чувствовать себя просто прекрасно. Ведь это я…

– Вместо него страдаешь от похмелья ты? – догадалась Сьюзен.

– А я ведь даже не пью!