Отзывы о книге Doktor Živago

Дорогой читатель, вы прекрасны. Вы, скорее всего, превосходны. Ваши руки ювелирны, ваш разум роскошно непредсказуем, и великие намерения борются друг с другом за ваше время. Вы сильны и неповторимы. Потому что вы человек. Вы хотите изменить этот мир. Может быть, вы даже молоды. Но у вас ни черта не получится. Потому что вы человек.

Десятилетия истратил гениальный Пастернак на попытки убедить современников в бессмысленности насилия. И ничего у него не вышло. Он создал доктора, чтобы блестящий Живаго продолжил эти усилия. Юрий Андреевич не хотел революций, а хотел любви и чтобы другие хотели того же. Он был бессилен и почти одинок в этом желании. Он не мог.

Доктор Живаго изо всех сил хотел любить свою жену, пусть даже уважая ее меньше, но не мог. А Тоня сейчас же заставила бы мужа забыться и любить ее. Если бы только могла.

Живаго избегал Лару и сопротивлялся ей, хотел не любить ее и не мог. А она сопротивлялась и тщетно избегала позора, прогнавшего ее далеко из Москвы.

Доктор хотел сделать жизнь лучше, и оказался бессилен. Он старался защитить своих женщин и потерял обеих. Он мечтал об их счастье без него, но счастья не было. Он и всё вокруг него мельчало, опускалось и катилось в бездну. Он все еще был превосходен. Его большие ожидания стали мелкими, как будто от этого они исполнились бы. Он оставался прекрасен, они все оставались, но были мелки и немощны.

Я читал это и понимал, что должен закрыть эту книгу и больше никогда ее не открывать. Я должен молчать о ней и не разрешать ни одному человеку листать ее. Я должен возненавидеть, растоптать и уничтожить этот манифест человеческого бессилия. И я никогда не смогу.

☞ Как и в любой другой большой по объему работе, в книге всё развивается неторопливо и спокойно. И эмоции вызвала схожие - без ярких всплесков и падений. Начну с того, что у меня огромные, как Марсианская впадина, пробелы в познании этого периода, в истории нашей страны! Если и были здесь подводные камни, то я их не заметил. ☟ Поэтому оценивал книгу сугубо по сюжету и тому, какие эмоции она вызвала. • Язык автора меня покорил. Вы только почитайте:

К вечеру сильно похолодало. Два окна на уровне земли выходили на уголок невзрачного огорода, обсаженного кустами желтой акации, на мерзлые лужи проезжей дороги и на тот конец кладбища, где днем похоронили Марию Николаевну.

И так написана вся книга! Описание природы, людей, города, деревни - словно песня! Невероятно! Моё читательское почтение! Даже когда диалоги, то и в них вот такие сравнения:

— Мда, — мычал Иван Иванович, тонкий белокурый вьюн с ехидною бородкой, делавшей его похожим на американца времен Линкольна (он поминутно захватывал её в горсть и ловил её кончик губами). — Я, конечно, молчу. Вы сами понимаете — я смотрю на эти вещи совершенно иначе. Да, кстати. Расскажите, как вас расстригали. Я давно хотел спросить. Небось перетрухнули? Анафеме вас предавали? А?

Это какой-то высший пилотаж. Такой текст читать одно удовольствие. Почему не 10? - не "цепанула" сама история. Кроме Лары, которая, как персонаж мне очень понравилась, остальные показались обычными, ничем не привлекающими. • А вот Лара такая с одной стороны угловатая и неприспособленная к самостоятельной жизни и принятию решений, а с другой стороны юркая, ловкая и лёгкая, человек, который, как магнит притягивает к себе героев из книги и меня - читателя! ☞ Видно, как автор наделяет благородными и интересными чертами персонажей, которые за "белых" и как он рисует образ тех, кто за "красных" - жестоких, алчных и глупых. Но при этом не было желчи и яда, скорее признание действительности. Если вы ожидаете невероятно-ярких эмоций от этой книги, то их здесь нет. • Зато здесь есть чудесные стихотворения, которые словно вишенка на торте, украшают вкусный, но простенький, ничем не запоминающийся, десерт! • Но моё твёрдое мнение, что такую литературу обязательно нужно читать! У меня всё. Спасибо за внимание и уделенное время! Всем любви ♥ и добра!

На это произведение обычно вешают ярлычок "классика", что подразумевает гениальность, обязательную к прочтению. Но я бы эту книгу никому советовать не стала, разве что чтобы читать ее для общего развития, для галочки. Считаю, что потратила время впустую. В книгах хоть что-нибудь да должно радовать: не сюжет, так личность главного героя и его взгляды на жизнь, не главный герой, так язык. Здесь не радует ничто. Язык. Местами хорош. Эти места встречаются так же часто, как и описания природы, зимней Москвы, какой-то еще ностальгической прелести. Правда, уже к середине книги это надоедает. К слову, автор вообще обо всем пишет как будто с ностальгией, так, словно это произошло давным-давно и с течением времени стало незначительным и пустым. Поэтому текст совершенно не увлекает. Диалоги - ужасные. Возможно, это оригинально - писать настолько отрывочными фразами, делая вид, будто люди действительно могут так разговаривать. Но разговор получается слишком прерывистый и "не звучит". Сюжет. Смазанное детство, множество непонятных персонажей, судьбы которых, как можно догадаться, потом переплетутся в один клубок. Но вот переплетения эти не радуют. Слишком много надуманных совпадений, чего стоит только случайный переезд в один и тот же город Юрия Живаго и Лары. Главный герой - абсолютно непонятный и непрорисованный. Каков он? Единственный эпитет, который приходит на ум - бесхребетный. Видимо, это его основная и важная черта, затмившая собой все другие и единственно достойная внимания, если Пастернак так заостряет на ней внимание. Логика говорит, что автор пытался показать человека, попавшего между молотом и наковальней революции, интеллектуала-писаку. Герой, видимо, должен вызывать сочувствие, но вызывает почему-то неприязнь. Видимо, ввиду отсутствия каких-то других хотя бы вскользь замеченных качеств. Посредственно и удручающе.

Россия начала двадцатого столетия была похожа на израненное в схватках и больное животное, охваченное лихорадкой пожарищ, не в силах зализать свои раны. Терзаемая врагами, неоправившаяся после "маленькой победоносной войны", непришедшая в себя после первой революционной простуды, страна втянулась в никому ненужную мировую войну, так и не ставшую второй отечественной. Пылая в жару, вышла на морозный воздух и леденящий ветер - такое не выдержит и самый крепкий организм...

В такой-то нерадостной обстановке оказались люди, простые люди, со своими взглядами, принципами, интересами. Искренне радуясь очистительной речной волне, омывшей гранитные набережные, они не заметили, что вместе с водой пришла грязь и мусор, что волна и не думает отступать, затопляя и захватывая улицы.

Удивительное произведение. Откровенное и искреннее. Трагичное и обидное. Обидно за человека, не увидевшего, не разглядевшего бурного всепоглощающего водоворота. Не сумевшего приспособиться к изменяющейся обстановке, зацепившись за несущееся мимо бревнышко. Человека, эгоистичного и губительного для окружающих своей слепотой, так и не нашедшего своего места, в конечном счете потерявшего и себя, и любимых. Человека симпатичного, которому хочется подсказать, помочь, увести, спрятать, спасти, вытащить из такой ненадежной бумажной раковины. Человека, своим существованием выразившего горечь и боль многих, не сумевших решиться и решить. Многих, ставших инородными телами в организме своей родины и болезненным гноем изгоняемых из него.

История, мясорубкой перемоловшая весь народ, никого не пощадила, никого не пропустила: кого-то красным фаршем, а кого-то жилами на ножах. И тех, кто боролся, и тех, кто защищался, и тех, кто убегал, и тех, кто не принял. Оставаясь в отстранении, не принимая потока за силу, способную захлестнуть, нельзя ручаться за милосердие стихии.

Волнующее и будоражащее произведение, гремящее своей глубиной и оглушающее своей искренностью.

Мне как-то даже неловко писать про "Доктора Живаго", потому что он весь из себя эпический и великий (тут уж не поспоришь), а тут такой Фокс недовольно морщит нос и говорит, что ему не зашло. Впрочем, читательские симпатии не зависят от монументальности произведения. Стыдно мне на самом деле потому, что я не смогу толком объяснить, что именно мне не понравилось. Всё же попробую.

Может быть, мне не понравилась эта самая эпичность. Тяжеловесная проза, слишком широко хватает, слишком много персонажей, которых мне трудно переварить своей малой запоминающей способностью. Роман замахивается и на это, и на то, и на политику, и на социалочку, и на оценку революции, и на глубину метаний душевных, и на экзистенциальную тоску интеллигента, и на бытовушку, и на любовь, и на документалку, и на выдумку, и на поэзь, и на воооооот такие чуткие описания природушки от тонко чувствующей натуры автора, и на метафоры, и на трагедию, и на... Ну, хорош уже, суть и так понятна. Столько красоты, что не знаешь, с какой стороны этот торт начать кусать.

Может быть, мне не понравилась манера, с которой прирождённый поэт пишет прозу. Нет, она прекрасна, изящна и звеняща. Но это образы-метафоры, особенно быстро преходящие. Это постоянный уклон в символы, пафос и мелочи, которые надо немедля пытаться трактовать и впитывать. Такое ощущение, что на самом деле Пастернак написал-то длинное лирическое стихотворение, просто закамуфлировал его почему-то в прозаическую форму. А у меня с восприятием стихотворений всё очень сложно, начинаю перегорать от такого количества информации сердечной и мозговой, зашифрованной на одну единицу печатного текста. Вот и тут перегорела.

Может быть, меня не устроил главный герой. Конечно, Живаго очень показателен, и воспринимать его весьма сложно. Революцию принял умом, но с трудом принял телом. Хорошо оценивает её, как идеальную модель, но прекрасно видит недостатки в реальном воплощении. И с любовью так же: всё крутится вокруг идеального, а земное, бытовое, фейлит. Да ладно, что уж там, разочаровал он меня своим вялым поведением, хотя я прекрасно понимаю, что именно кроется за этой запутанностью, нерешительностью, метаниями. Понимаю, но не принимаю.

Может быть, меня слишком задела любовная линия, потому что она пришлась как раз на тот период, когда я слёзы выплакала, будучи Антониной, мечтая быть Ларой. Теперь-то я подуспокоилась и нашла в себе силы быть для кого-то и тем, и другим, и можно без хлеба, но когда проецируешь свои мелочные страстишки на чужой внутрилитературный опыт, то иной раз дурно делается, чего ты там в своей мещанской голове понапридумываешь.

Может быть, я просто так и не смогла поймать резонанс с этим романом. И такое бывает. И не такое бывает.

Может быть, просто время не пришло, и я когда-то его перечитаю. А пока "Доктор Живаго" остался для меня тем крошечным процентом книг, которые для ума были хороши, а сердце сопротивлялось. И затраченные на его чтение усилия не окупились в итоге каким-то опытом, эмоциями, знаниями. С другой стороны, они же и не должны всегда-всегда окупаться. А "Доктор Живаго" тем более ничего мне не должен. Я знала, на что шла, всё по-честному.

"Доктор Живаго" - это одна из тех книг, до которых определенно нужно дорасти, и дождаться правильного момента. Я делал около трех-четырех попыток приступить к чтению этого романа, но все они заканчивались тем, что я откладывал книгу в сторону, испуганный непонятностью происходившего и обилием не всегда запоминающихся имен. Но два три дня назад я твердо вознамерился продраться через первые сто страниц и после прочтения оных решить, стоит ли двигаться далее. И меня захватило и понесло... Как всегда, я не буду пересказывать сюжет, тем более книга всем известна, но поподробнее остановлюсь на своих впечатлениях. Первое, о чем хотелось бы сказать, это чувство сострадания и жалости к нашим соотечественникам, которые родились в начале 20 века и перенести все тяготы и невзгоды, выпавшие на долю нашей многострадальной Родины. А тягот было немало: война, революция, коллективизация, репрессии, снова война и непрекращающиеся репрессии. Но и в эти тяжелые времена были и жили люди, способные на многое и не забывавшие о человеческом в человеке. Роман о тяжелом времени, о страданиях и порой непреодолимых сложностях, но сколь жизнеутверждающе он написан. Когда читаешь, понимаешь, что каждое слово на месте и каждое слово было выстрадано автором. Советую всем к обязательному прочтению, но не советую торопиться. Лучше дождаться правильного момента, чтобы насладиться этим произведением.

Первый раз я читала "Доктора Живаго" пятнадцать лет назад. В памяти осталось, что чтение романа было непростым и что мне понравилось. Можно сказать, что сейчас я читала, как в первый раз, были очень смутные воспоминания о сюжетной линии. В итоге я осталась после прочтения в таком восторге, что могу с уверенностью говорить о том, что эта книга вошла в мой личный топ-20, и если мы с мужем уедем жить в другую страну, "Доктора Живаго" возьму с собой.

Я видела, что много полярных рецензий на этот роман. Мое мнение в том, что Пастернак писал "Доктора Живаго" десять лет, вложил в это произведение всю душу, всю мощь своего дарования. И читать этот роман нельзя поспешно, глотая, пролистывая, залпом. Только неспешное чтение, только смакование фраз (а цитировать этот роман хочется беспрестанно), обдумывание мыслей в тишине. Только так!

Действительно, в романе есть главный герой, в честь которого и назван роман. Юрий Живаго - врач, гениальный диагност, талантливый поэт, тонко чувствующая и редкая душа. Вокруг него строятся все сюжетные линии. Он - солнце этого художественного мира!

Мне близко определение Дмитрия Быкова жанровой природы романа: нельзя воспринимать это произведение как реалистический роман, будет много нестыковок, это символистский роман. Нельзя забывать, что автор - великий поэт. И как в поэзии, смысловая нагруженность текста в этом романе предельно велика. В этом смысле очень подходит образ гармошки. Думаю, что при каждом последующем прочтении будут открываться новые смыслы, горизонты. И это очень здорово!

Так же согласна с Дмитрием Быковым, что в персонажах романа заложены типажи. Уже продолжение русской писательской традиции: в женском образе подразумевать Россию (княгиня Р. в "Отцах и детях" Тургенева, бабушка в "Обрыве" Гончарова, Аксинья в "Тихом Доне" Шолохова и др.). В этом же романе это, конечно, Лара, доставшаяся поэту в недолгое время революции.

Мне понятно, что роман не для всех, но эта книга может стать вашей любимой, так что попробуйте, если не читали.

— Жалко. Своим рассказом вы пробудили во мне сочувствие к нему. А вы изменились. Раньше вы судили о революции не так резко, без раздражения. — В том-то и дело, Лариса Федоровна, что всему есть мера. За это время пора было прийти к чему-нибудь. А выяснилось, что для вдохновителей революции суматоха перемен и перестановок единственная родная стихия, что их хлебом не корми, а подай им что-нибудь в масштабе земного шара. Построения миров, переходные периоды это их самоцель. Ничему другому они не учились, ничего не умеют. А вы знаете, откуда суета этих вечных приготовлений? От отсутствия определенных готовых способностей, от неодаренности. Человек рождается жить, а не готовиться к жизни. И сама жизнь, явление жизни, дар жизни так захватывающе нешуточны! Так зачем подменять её ребяческой арлекинадой незрелых выдумок, этими побегами чеховских школьников в Америку?

Почему-то очень долго боялась браться именно за эту книгу, откуда-то была странная уверенность, что она очень сложная для чтения и восприятия. Зря боялась, как оказалось. Ничуть не сложнее другой русской классики, а по сравнению с некоторыми конкретными авторами так и легче. Те же многостраничные излияния Толстого порой вгоняют меня в сон, от Пастернака же, куда бы его мысль его ни заносила, спать не хотелось однозначно. А очень приятный слог помогал воспринимать живее и острее поднятые им непростые темы.

Юрию Живаго, как и многим другим, не повезло родиться в конце 19 века в России, на годы его жизни пришлась череда страшных событий: войны, революции, гражданская война, становление новой власти, которое просто не могло не быть жестоким и кровопролитным. Даже выжить было непросто, что уж говорить о том, чтобы жить, а не выживать. И тут человек либо приспосабливается к новым обстоятельствам, либо они его ломают рано или поздно.

Картины рисуемые автором поражают, хоть тема для меня и не новая, нет чего-то, что бы я не знала прежде, но от этого не менее горько и страшно. Очень ярко автор показал восприятие происходящего не теми людьми, которые безоговорочно относили себе к одной из воюющих сторон, к красным или белым, а теми, что являясь по сути своей господствующим классом, сочувствовали революции, хотели изменить мир к лучшему, хотели счастья даром для всех итд То, как постепенно приходит осознание происходящего, и нет уже правых и виноватых, все превратились в каких-то монстров, жаждущих крови, прикрывающихся красивыми и громкими, но уже такими бессмысленными и неживыми лозунгами. Кругом голод, запустение, заброшенные поля, сожженные деревни, брошенные под снегом поезда, трупы, казни, пытки, смерть. Эти картины, когда я их пытаюсь описать, напоминают мне современную фантастику об апокалипсисе. И тем страшнее, что это наша не такая уж и давняя история...

И на фоне всего этого люди. Большие и маленькие. Герои и негодяи, а скорее герои-негодяи, смотря под каким углом взглянуть. Поломанные, искореженные временем и обстоятельствами судьбы. Страшна история красного партизана, так любившего свою семью, что убил он ее собственными руками в страхе что их схватят белые и замучают. А ведь сколько там таких историй... Жуть..

Меня почему-то еще сильно зацепила судьба Антипова-Стрельникова. Как он превратился из влюбленного смешливого мальчика, чьи мечты о взаимности сбываются, в человека, на чьей совести массовые убийства по законам военного времени, который сам себя и приговорил по итогу? Как может человек так измениться? Но при этом нет ощущения притянутости, надуманности, автору веришь, объяснение таким переменам можно найти в самой книге :

На третий год войны в народе сложилось убеждение, что рано или поздно граница между фронтом и тылом сотрется, море крови подступит к каждому и зальет отсиживающихся и окопавшихся. Революция и есть это наводнение. В течение её вам будет казаться, как нам на войне, что жизнь прекратилась, всё личное кончилось, что ничего на свете больше не происходит, а только убивают и умирают, а если мы доживем до записок и мемуаров об этом времени, и прочтем эти воспоминания, мы убедимся, что за эти пять или десять лет пережили больше, чем иные за целое столетие.

Но даже в такие исторические моменты, даже в дни таких потрясений человек не перестает любить. Трагическая, какая-то по-достоевски надрывная любовь чужого мужа и чужой жены, Юрия и Ларисы, причем нет какой-то пошлости в происходящем, и даже встречи их с законными супругами не отдают чем-то нелицеприятным, тут драма, а не мелодрама, тут любовь, а не страсть, какое-то высшее стремление друг к другу, желание в первую очередь понять и поддержать. Очень понравилась мне характеристика, которой награждает Ларису жена Юрия Тоня:

Должна искренне признать, она хороший человек, но не хочу кривить душой, — полная мне противоположность. Я родилась на свет, чтобы упрощать жизнь и искать правильного выхода, а она, чтобы осложнять её и сбивать с дороги.

Но при всех своих восторгах не могу не сказать о нескольких минусах этого романа. Самый большой, пожалуй, это то, что из-за определенной своеобразной манеры повествования я где-то треть истории оставалась несколько в отдалении от героев. Не могла их прочувствовать, потому что частенько автор не описывает события ни их глазами, ни от третьего лица, а упоминает их уже пост фактум мимоходом, а ведь события эти порой очень важны для происходящего. Но потом я, видимо, привыкла и уже прониклась не только самой историей, но и людьми ее населяющими. Еще как-то уж много случайных встреч, понятное дело, что люди тогда перемешались и перемещались по стране из конца в конец в силу обстоятельств, но все равно чутка неправдоподобно, не могу сказать, что мне это прям сильно мешало, но в глаза бросилось. А еще, смешно сказать, но мне не хватило объема, в кои-то веки я была бы не против, если бы автор сильнее растекся мыслею по древу и остановился на каких-то происходящих в книге событиях более подробно, благо объем охваченных им лет позволял добавить страничек.

Но все эти придирки все равно не смогли заставить меня снизить хоть на полбала оценку этому роману. И не потому что это признанный шедевр, классика и бла-бла-бла. Просто он смог меня задеть, смог заставить сопереживать героям, смог заставить о многом задуматься и, конечно же, какие там прекрасные стихи! Так что чего уж тут придираться)

— Так было уже несколько раз в истории. Задуманное идеально, возвышенно, — грубело, овеществлялось. Так Греция стала Римом, так русское просвещение стало русской революцией. Возьми ты это Блоковское «Мы, дети страшных лет России», и сразу увидишь различие эпох. Когда Блок говорил это, это надо было понимать в переносном смысле, фигурально. И дети были не дети, а сыны, детища, интеллигенция, и страхи были не страшны, а провиденциальны, апокалиптичны, а это разные вещи. А теперь все переносное стало буквальным, и дети — дети, и страхи страшны, вот в чем разница.

Дальше...

Была ледяная стужа. Улицы покрывал черный лед, толстый, как стеклянные донышки битых пивных бутылок. Было больно дышать.

Неожиданно тяжело и непросто. Легкие как пыль слова улетают и не дают поймать, понять, чуть напевный стиль автора словно невидимой стеной разделяет меня и эпохи, не дает тронуть за рукав действующих лиц, не дает ощутить их судьбы и беды с радостями. Только вкус холодных снежинок на губах, и мой поезд давно ушел. Мне не позволили стать участником событий - все происходящее воспринималось как череда иллюстраций, где очень сложно разглядеть единую картину бытия и жизни, четко уяснить, кто кем и когда приходится, чье мировоззрение было сломано, а кого ждало возрождение. Меня, конечно, предупреждали, что Пастернак это совсем непростое чтение, но что настолько - об этом я даже подумать не могла. Но что-то в этом романе, в этом слоге все-таки есть, хоть мне постоянно не хватало музыки как сопровождения, музыки без слов, которая лишь мелодией может передать настроение, эмоции и переживания главных героев. Если кратко, то строкам не хватало музыки, мне не хватало сосредоточенности и увлеченности, медленно по улице ступала старуха зима.

Как итог - первостепенным оказались именно рассуждения о бытии и духовности, нежели жизненный путь самого Живаго или кого-то из его окружения, а многочисленные смены декораций и временных рамок словно и не существовали. Потому что во все времена любовь это любовь, преданность остается преданностью, равно как и одержимость, сила воли и степенность. Не столько роман, сколько застывшие на страницах эмоции. Читало непросто и скорее даже непривычно, не могу сказать, что когда-то возьмусь перечитывать, но, тем не менее, читала не зря. Потому что сижу, смотрю на снегопад и думаю.