Automated Alice

— Нет-нет, — ответил Зенит. — Я не могу протоколировать время и писать одноразовые произведения. Попробовав однажды, я нашёл, что один раз — это слишком мало. Обычно людей тянет на вторую попытку или третью, после чего они становятся графоманами.
— А какие произведения вы пишите? — спросила Алиса. — Художественные или документальные?
— Худоментальные. Кто-то пишет прозу, кто-то — поэзию, а я пишу протезию.
— Протезию?
— Вот именно! Книги про всякие тезисы. Кстати, я автор "Нелепостей".
— Каких ещё нелепостей?
— Нелепость — это книга, на которую не лепятся штампы бритиков. Сталкиваясь с моей протезией, они заменяют худоментальный стиль на свой критинический. Они потирают крылья и создают шелестящие сухие отзывы, которые затем печатают в литературных альмонашках.

— Я называю моё искусство косизмом, — передвигая рычаги, ответил Пабло. — Это позволяет мне не заботиться о пропорциях скульптур. Сначала я хотел назвать его сыризмом или грубизмом, однако эти наименования звучали слишком сыро и грубо. Раньше я занимался клейдизмом и скреплял различные предметы клеем. Затем меня увлёк коснамекизм: создание произведений, которые можно понять лишь по косвенным намёкам. Со временем я осознал, что растерял все намёки. Это заставило меня задуматься о смысле моих творений, и тогда я назвал своё искусство мышлизмом. Но и данное название не отражало сути созидания. Тогда я называл его бабтизмом, потому что занялся изготовлением статуй пожилых женщин. Позже появился лунатизм, потому что я изображал этих женщин сидящими на Луне. Затем пришло название кубизм, так как я заинтересовался сборкой статуй из кубиков. Этот термин ограничивал меня, поскольку к тому времени я начал создавать скульптуры из животных! Пришлось назвать моё искусство анимализмом. Потом был абсоплютизм, поскольку я никак не мог избавиться от насморка. Затем возник комунизм, потому что я не знал, кому сбагрить свои произведения. Позже начался период синизма, так как я раскрашивал статуи в синий цвет. Потом я увлёкся индюизмом и ваял скульптуры индюков. Затем был крышнаизм — скульптуры на крышах; и будкизм — скульптуры в будках. Я прошёл через асоциальный хрюизм, мяоизм и гавизм, а также через бунтарский нудизм, пофигизм и факьюизм. Затем я отметился в паражутизме, потому что влюблённые парочки, натыкавшиеся в саду на мои скульптуры, выкрикивали слово "Жуть!" И, наконец, после многих странных "измов" я нашёл достойное название и остановился на косизме, так как мой ум однозначно перекошен в сторону инакомыслия. Вот почему гадоначальники ненавидят мои произведения: змеи не терпят даже доли косополитизма.

Во-первых, эти статуи не были каменными. Казалось, что их сделали из беспорядочно склеенных кусков того и сего: туфлей и очков, чемоданов и монет, портьер, книг, крючков и банок, маленьких вельветовых перчаток, лошадиных копыт и тысячи других никчёмных предметов. Во-вторых, в отличие от произведений искусств, хранившихся в художественных галереях, садовые статуи не изображали людей, а, скорее, создавали их чудовищно искажённое и иллюзорное подобие — что особенно подчёркивалось нереальным лунным светом и шуршанием сухой листвы.
— Какие странные образы у вас тут в 1998 году, — сказала девочка, обращаясь к статуе, которая издали напоминала ей бабушку Эрминтруду, а вблизи — швейную машину, сражавшуюся с градусником и чучелом моржа.