Цитаты из книги Ślepy zab?jca

Я легко смываюсь. Придёшь домой - просто прими душ.

Выбирай: джунгли, тропические острова, горы. Или другое измерение - тут я дока.

Не было перегородки между благополучием и бедой: поскользнувшись, падаешь, а упав - летишь, бьешься и тонешь

Актеры - наша юная сущность, покинувшая нас, сияющая, обратившаяся в миф

Это преступно, любовь. Но без нее хуже.

Не бывает мрака без просвета. И просвета без мрака

-Тогда почему она Вас прячет? - спросила я. - Вопрос принципа. Если я прошу помощи, она не может отказать

Монашки под покрывалами лысые, как коленки.

Стоит почувствовать дыхание жизни - и ты на крючке.

Ждем избавления на острове посреди коючек, а остальные люди - на материке.

Люди помнят не саму книгу, но ажиотаж вокруг нее.

Те, кто моложе, непременно записывают стариков в чудики. Если, конечно, обходится без крови. Война, эпидемия, убийство, любые тяжкие испытания или насилие - это они уважают. Если кровь - значит, мы не шутим.

Ничто так не повышает грамотность, как шепотка грязи

Вот что происходит через сколько-то лет после смерти автора: теряешь контроль. Книга живет себе где-то там, воспроизводит себя в бог знает каких количествах, без всякого моего разрешения.

Французы – знатоки по части печали, они её знают во всех видах. Потому у них и есть биде.

А что могущественнее Бога, хуже дьявола; оно есть у бедного, его нет у богатого; если им питаться, умрешь? Что-то новенькое. Подумай. Сдаюсь. Ничего.

Дедовские пуговицы были вроде галош среди остальное обуви, невозмутимые и практичные, для пальто, шинелей или рабочей одежды, какие-то основательные и даже грубые. Они хорошо смотрелись на длинном нижнем белье, где застежка сзади, или на ширинках. Эти пуговицы скрывали нечто висячее, ранимое, постыдное, неизбежное - необходимое, но презираемое.

Попав в беду, естественно, к нему [Богу] обращаешься - как обращаются к адвокатам; но, как и с адвокатами, должна случиться очень большая беда. Иначе нет смысла его впутывать.

Слова расползаются помадой на увядших губах.

Любая история печальна: в конце все умирают. Рождение, совокупление и смерть. Никаких исключений – разве только совокупления.