Цитаты из книги Upadłe anioły

- Тем не менее это едва ли можно считать образцовым примером стратегического планирования, Такеси. - Айзек, ты не понимаешь, - мой голос стал чуть серьезней, улыбка исчезла. - Я посланник. Стратегическим планом было убить любого, кто попытается меня предать. Выжить после этого - ну если получится, то это дополнительный плюс, если же нет, - я пожал плечами. - Я же посланник.

Она огляделась. Её взгляд был ясен. У её ног лежали трупы. Спорить с ней никто не захотел.

«Ловко, Ковач, ловко. Слушай, а ты мог быть еще более неуклюжим? У меня смягчающие обстоятельства. Я умираю. Вы все умираете, Ковач. Все до единого».

- Твоя вера в нее на удивление крепка, - в голосе Сунь, как мне показалось, не было осуждения. - Странно видеть это в человеке, который так старательно пытается похоронить себя под грузом безверия. - Это не вера, - ответил я коротко. - Это знание. Большая разница.

- Думаю, ты путаешь любопытство с эмпатией. - Да? - Да. Любопытство - базовая черта обезьян. Пыточных дел мастера полны любопытства. Это не делает их человечнее.

- Я так понимаю, эта экспедиция, - пробормотал он, - не имеет отношения к войне. Это коммерческое предприятие, так? Я пожал плечами: - Вся война - коммерческое предприятие, Цзян.

- Кемп - это борец за правое дело, = произнес наконец Хэнд. - И набрал таких же людей. А борцы за правое дело обычно начинают проявлять здравый смысл, только если их приколотить к нему гвоздями.

Каждому навыку нужна тренировка. Каждому действию – репетиция. Лезвие является лезвием, только когда оно остро.

Религия - наркотик забавный, и порой может непредсказуемо сказаться на состоянии тех, кто её употребляет.

Ей всего двадцать два, и, как все двадцатидвухлетние, она считала себя вечной и думала, что вселенная нарочно вращается вокруг нее.

- Преданность - такая же валюта, как и всякая другая. Сколько заработал, столько и можешь потратить.

Подготовка посланника пыталась совладать с неслабыми дозами гормонов, которые выбросила моя оболочка, приводя меня в боевую готовность; и на этом фоне мое настроение становилось все более приподнятым, на слегка истерический лад.
— Мне просто не кажется, что…
— Если что-то пойдет не так, вали все на меня, – я подтолкнул его снова. – Давай, давай.
— Если что-то пойдет не так, мы покойники, – пробормотал он угрюмо.
— Ага, как минимум.

В жизни после смерти, похоже, теряется чувство времени, а может быть, пропадает желание его чувствовать.

- Преданность - такая же валюта, как и всякая другая. Сколько заработал, столько и можешь потратить. А сознательное укрывательство убийцы личного состава «Клина» - это больше, чем ты можешь себе позволить. Больше, чем может себе позволить любой из нас.

Я не стану оправдываться, и уж тем более не стану оправдываться перед Богом. Как и все тираны, он не стоит той слюны, которую придется потратить на переговоры. Наша сделка гораздо проще – я не призываю его к ответу, и он оказывает мне такую же любезность.

Я слышал, как его шаги в коридоре становятся все тише. Человек корпорации «Мандрейк» – рубашка застегнута на все пуговицы, пиджак облегает расправленные плечи, поступь тверда. Готов действовать. Занят решением серьезных корпоративных вопросов, в то время как я, голый по пояс, сижу в луже собственной беспредметной ярости.

увлеченность миром иным свидетельствует о неспособности нормально устроиться в мире нашем

- Как думаешь, на нас смотрят?
Я пожал плечами:
- На нас всегда кто-то смотрит. Факт этой жизни. Вопрос в том, видят ли нас.

Они исчезли, а нам досталось собирать обломки.

Всякая программа, политическая или любая другая, имеет свою цену. Всегда интересуйтесь, какова цена и кто будет платить. Иначе те, кто стоит за этой программой, учуют ваше молчание, как болотные пантеры – запах крови, и не успеете вы глазом моргнуть, как счет предъявят именно вам. И вы его можете не потянуть.