Tekst

На ком вина, тот послушный. На этом и зона стоит, и все Государство Российское, да и целый земной шар.

У тоски срок хранения долгий.

От сплошь заглавного и восклицательного Илья оглох на оба глаза.

Телевизор работал без звука. Внутри разевала рот ведущая новостей. Было похоже на огромную рыбину в аквариуме со спущенной водой. Рыба торопилась рассказать, как хорошо живётся без кислорода. Серёга смотрел в рыбью харю, пытался читать враньё по губам.

А зарплата это вообще не для потомственного русского авантюриста, зарплата унижает человеческое достоинство.

Москвичи очень спешат жить, вспомнил Илья. А колония безвременью учит.

Просто ты боялась за меня, вот и все. Боялась, что не тому меня выучила, что меня твое воспитание на зоне убьет. Жалела меня, думала, что без ребер жесткости мне проще будет там уцелеть. Слизен отовсюду выползет, а улитку панцирь не пускает.
...когда меня забрали, ты стала меня к чему-то другому готовить - чтобы стать гнидой, а за то выжить. Из страха за меня.
Бывают ситуации, ма, когда в кармашке не усидишь...

Такой город, Москва: деньги вместо воздуха.

...святой дальше лейтенанта в милиции не поднимется.

Жалела меня, думала, что без ребер жесткости мне проще будет там уцелеть. Слизень отовсюду выползет, а улитку панцирь не пускает.

Зона Илье хрусталик в глазу отшкурила: стал изъяны резче видеть, трещины, плесень.

- И что будешь делать?

• Жить буду.

...а кто нам грехи отпустит тогда, если в церкви все бизнесом заняты, а праведники все в космосе болтаются, они в земных делах ничего не секут...

В ней раньше просто было нарваться на эту сталь: будто трескаешь сочную котлету и вдруг, не рассчитав, вилку со всей дури кусаешь, до звезд в глазах

– В Бельгии премьер на работу на велосипеде ездит, – сообщила женщина сзади.
– Зато он гомосек, – включился бородатый мужик, рыжий с проседью.
– У них гомосеки в правительстве, а у нас пидарасы, – веско произнес старичок в очочках. – Кто лучше?

Под ванной дежурил таракан, усы торчали. Ждал, пока Илья вышибет себе мозги, чтобы отвести его душу в ад.

У телевизора два назначения: глушить и пустоту наполнять.

...все утопли в своих телефонах. Тетки крашеные крашеными ногтями, раскосые гастарбайтеры – мозолями, школьники своими пальчиками-спичками, все разгребают в экранах что-то, у всех какая-то внутри стеклышек другая более настоящая и интересная жизнь.

Палец медленно тыкался в буквы, но все промахивался мимо смысла. 

Набрал богу. Постоял, послушал у себя в груди. Шли долгие гудки.

Никто не отвечал. Связи не было. Или, может, у него тоже режим «не беспокоить» включен был.