Tysiąc jesieni Jacoba de Zoeta

Хорошо быть молодым. Когда все кажется, кристально ясным и несомненным.

Даже ужас может стать монотонным

Неосторожно брошенный камень , - ... может вызвать лавину.

Деревенские судят, да рядят, но на самом деле не стремятся узнать правду.

- Человек всегда бывает занят тем, что для него важнее.

"обнаженный от сосков до носков"

Ненависть съедает того, кто ненавидит.

Чтобы испытывать унижение, нужно, чтобы сохранились хоть какие-то остатки гордости.

Китайская пословица
"Когда муж любит жену,свекровь теряет свою лучшую служанку."

Как говорит мой друг, католический священник, — Маринус опирается на поручень, — религии в нас хватает лишь на ненависть, и ее совершенно недостаточно для любви.

“Жалобы на судьбу, — вновь напоминает себе Орито, — это петля, свешивающаяся с потолочной балки».”

Муж и жена вполне довольны обществом друг друга; почти все время; во всяком случае, иногда; по крайней мере, в первые годы после женитьбы.

– Ваш близкий друг, минеер? – спрашивает мичман Бурхаав.
Якоб перестает махать. И фигурка перестает махать.
– Сын.
Бурхаав растерян. – Вы оставляете его там, минеер?
– У меня нет выбора. Его мать была японкой. Таков закон. Изоляция – лучшая защита для Японии. Эта страна не хочет, чтобы ее разгадали.
– Но… Когда же вы снова встретитесь?
– Сегодня… в эту минуту… я вижу его в последний раз. Больше мы не встретимся – по крайней мере, в этом мире.

– Как я ненавижу, – говорит Рен, – таких, кто пукнет по-французски и ждет аплодисментов.

"Чернила, - думает Якоб, - самая плодотворящая из жидкостей..."

– Один из моих шпионов на Дэдзиме, – сообщает третий, – говорил, что он непрестанно учится.
– Но произношение у него… – жалуется инспектор по имени Вада. – Каркает, как ворона!
– А вы, Вада, говорите на языке Дадзуто как соловей? – спрашивает Сирояма.
Вада, который вовсе не говорит по-голландски, благоразумно умолкает.

Орито запрещает себе думать о Якобе де Зуте и сейчас же вспоминает Якоба де Зута.

На одну успешную гейшу, за чью благосклонность соревнуются богатые покровители, приходится пятьсот девушек, которых прожевали и выплюнули, и они тихо умирают от бордельных болезней.

– Быть может, в некоторых отдельных случаях рабство несправедливо, – говорит ван Клеф. – Но нельзя отрицать, что на нем держатся все великие империи.
– Тогда пусть черт заберет все великие империи. – Маринус ввинчивает в пробку штопор.