Ślepy zab?jca

Долгожданная зима пришла в канун Нового года – ударил мороз, а назавтра повалил снег. За окном мело и мело – сугроб за сугробом, словно в финале детского праздника Бог вываливал грязное снежное белье.

казалось, я внутри тухну, как яйцо.

Но обычный работяга не станет читать такую книгу – работяга, которого товарищи считают таким благородным. Эти парни хотят читать вот эту макулатуру. Дешевую книжонку в бумажном переплете, действие стремительно, куча сисек и задниц. Правда, сиськи и задницы напечатать нельзя: издатели макулатуры – страшные ханжи. Максимум, на что согласны, – груди и попки. Кровь и пули, выпущенные кишки, вопли и конвульсии – пожалуйста, только не голое тело. Никаких выражений.

Французы понимают то, чего не понимают другие, подумала я. Понимают желания тела. Во всяком случае, признают, что оно существует.

. В шторм сойдет любой иллюминатор, думает он. В темноте все коровы – коровы.

На площадке второго этажа он вновь её целует, теперь жестче; юбка скользит вверх по её шелковистым ногам до конца чулок, его пальцы нащупывают резиновые пуговки, он прижимает её к стене. Она всегда носит пояс; снимать его – как свежевать тюленя.

Людям нужно нечто напоминающее о них самих. Странная это вещь - охота за сувенирами: сейчас становится потом, пока оно еще сейчас.

Она называет мое имя, закатывает глаза - и отпущение грехов ей обеспечено если не ангелами, то хотя бы соседями, а этим угодить гораздо труднее.

«Через некоторое время такая жизнь, при всей её восхитительности, Бойду и Уиллу приелась. Во-первых, девушки все время проверяли, счастливы ли мужчины. Парня это может достать.»

«На грузовике сзади была надпись: «Если вы достаточно близко, чтобы это прочитать, – вы слишком близко».

«Впервые в жизни сделал доброе дело. Кто знает, к чему приведет это отклонение от избранной тропы?»

-А ты и правда ублюдок.
-Никогда ни на что другое не претендовал.

Когда даёшь имя ничему, не становится ли оно чем-то?

Единственный шанс сказать правду - исходить из того, что написанного никто не прочтёт.

Куда мы идём? К следующему дню.

Но Ты - персонаж ненадёжный. Все мои Ты подводили. Они удирают из города, предают или мрут, как мухи, - и куда тебе деваться?

He’s a man for whom chewing is a form of thinking.

У сердца есть свои резоны, о которых разум и не догадывается.

Они оба, каждый по-своему, были искренними, хотели чего-то дробиться, изменить мир к лучшему. Какие заманчивые, какие опасные мысли!

Она русская и по общему мнению верит в свободну любовью