Ślepy zab?jca

Здравый смысл приходит благодаря опыту. Опыт приходит благодаря отсутствию здравого смысла.

Расставания убийственны, но встречи бесспорно хуже. Живой человек не способен соперничать с яркой тенью, отброшенной его отсутствием. Время и расстояние сглаживают шероховатости; но вот любимый возвращается, и при безжалостном свете дня видны все прыщики и поры, все морщины и волоски.

Когда ты слишком счастлив, люди пугаются.

Каково это – изо дня в день желать и тосковать о том, кто находится рядом?

Меньше знаешь – крепче спишь, сказала она. Сомнительное утверждение: иногда страдаешь ужасно от того, чего не знаешь.

Если знать, что тебя ждет впереди, что с тобой случится, к чему приведут твои поступки - ты обречена. Опустеешь, как Бог. Окаменеешь. Не будешь есть, пить, смеяться, вставать по утрам. Никого не полюбишь - никогда. Не осмелишься.

Кто себя в руках держит, тот и победил.

Надо было – тщетные слова. О том, чего не было. Слова из параллельного мира. Из другого измерения.

Не лишай себя жизни. Ничего на свете этого не стоит.

Она не потеряла надежду - просто сложила и убрала: эта вещь не на каждый день.

...Скажи, где болит, спрашивала она. Ну-ка перестань выть. Успокойся и покажи, где болит.
Но некоторые не могут показать, где болит. Не могут успокоиться. Даже перестать выть не могут.

В порыве он способен ради неё умереть, но жить ради неё – совсем другое дело. Монотонность ему претит.

Закончить войну не так просто. Война – громадный костер, пепел разносится далеко и оседает медленно.

Любая жизнь – кучка мусора, а после смерти – особенно. Причем на удивление маленькая кучка. Убираясь за покойным, понимаешь, как мало зеленых мусорных пакетов в свое время займешь сам.

Порой сочувствие посторонних - катастрофа.

Война – черно-белая. Для тех, кто в тылу. Для тех, кто воюет, она цветная, и краски насыщенные, чрезмерно яркие, чрезмерно красные и оранжевые, чрезмерно жидкие и раскаленные, но для остальных война – точно кинохроника: зернистая, грязная пленка, а на ней – стаккато и толпы людей с серыми лицами, куда-то бегущих, бредущих или падающих, а больше и нет ничего.

Но что беспокоиться о конце света? Конец света наступает каждый день – для кого-то. Время вздымается, вздымается, и когда оно поднимается до бровей, тонешь.

Единственный шанс сказать правду – исходить из того, что написанного никто не прочтет.