Ślepy zab?jca

Last night I watched the television news. I shouldn’t do that, it’s bad for the digestion.

Should is a futile word. It’s about what didn’t happen. It belongs in a parallel universe. It belongs in another dimension of space.

Good judgment comes from experience. Experience comes from bad judgment.

Beginnings are sudden, but also insidious. They creep up on you sideways, they keep to the shadows, they lurk unrecognized. Then, later, they spring.

I swam, the sea was boundless, I saw no shore.
Tanit was merciless, my prayers were answered.
O you who drown in love, remember me.

—INSCRIPTION ON A CARTHAGINIAN FUNERARY URN

Школьный священник прочитал молитву, проинформировав Господа, сколько сложных и неординарных решений приходится принимать современной молодежи. Господь, должно быть, не раз уже об этом слыхал и скучал не меньше нашего.

(Взять хоть полотна в музеях, где женщины застигнуты в интимные моменты. Спящая нимфа. Сусанна и старцы. Женщина моется, одна нога в жестяном тазу – Ренуар или Дега? И у того, и у другого – пышечки. Диана и её девственницы – когда они ещё не видят подсматривающего охотника. И ни одной картины: «Мужчина, стирающий носки в раковине».)

Почерк – личная вещь.

«Написанное может сильно навредить. Очень часто люди об этом не думают».

«Первое предложение написали карандашом, глубоко расцарапавшим краску, – округлым почерком, как на римских надгробиях: Не ешь то, что не готов убить.
   Ниже – зеленым фломастером: Не убивай то, что не готов съесть.
   Еще ниже – шариковой ручкой: Не убивай.
   И фиолетовым фломастером: Не ешь.
   А подо всем этим – последняя на сегодня фраза размашистыми черными буквами: К черту вегетарианцев! «Все боги плотоядны» – Лора Чейз.»

«Те, кто моложе, непременно записывают стариков в чудики.»

All she has left is the picture. Also the story of it.

The picture is of happiness, the story not. Happiness is a garden walled with glass: there’s no way in or out. In Paradise there are no stories, because there are no journeys. It’s loss and regret and misery and yearning that drive the story forward, along its twisted road.

But why bother about the end of the world? It’s the end of the world every day, for someone. Time rises and rises, and when it reaches the level of your eyes you drown.

Several years had now gone by – wasted, as it were, on Mr. Erskine. Though I shouldn’t say wasted: I’d learned many things from him, although not always the things he’d set out to teach. In addition to lying and cheating, I’d learned half-concealed insolence and silent resistance. I’d learned that revenge is a dish best eaten cold. I’d learned not to get caught.

Нам нравится думать, что наши мотивы хороши, когда мы собираемся причинить вред кому-нибудь другому. Но, как замечал тот же мистер Эрскин, Эрос со своим луком и стрелами – не единственный слепой бог. Юстиция тоже слепа. Нескладные слепые боги с острым оружием: Юстиция держит меч, и в сочетании со слепотой это дает неплохой шанс поранить себя.

Но мне всегда приписывали богатство — так свидетелям преступления приписывают преступление.

«Среди богатых больше всего клептоманов.»

«Не учи, как надо! Не становись в очередь – тут уже целая толпа желающих меня исправить. Я чертовски устал. И буду, какой есть.»

Перед врагами не ударить в грязь лицом важней, чем перед друзьями.

...в этом мире нельзя показывать, что тебе не все равно.