There There

Я не рос толстым. И не страдал лишним весом.
Я был не из тех, у кого ожирение или богатырский размер одежды, или как там это теперь можно назвать, чтобы соблюсти политкорректность и не выглядеть бестактным или невеждой. Но я всегда чувствовал себя толстым. Не означало ли это, что мне суждено было однажды стать толстым, или же навязчивые мысли о собственной тучности, даже когда и намека на нее не было, в конце концов привели меня к ожирению? Неужели нас неизбежно настигает то, чего мы больше всего стараемся избежать, и все потому, что уделяем этому чересчур много внимания и излишне тревожимся?

Тедди Рузвельт как-то сказал: «Я не зайду так далеко, чтобы говорить, что хороший индеец — мертвый индеец, но думаю, что в девяти случаях из десяти так оно и есть, а в подробностях десятого мне не очень хочется разбираться».
Черт, ДБ. У меня в голове все перепуталось.
Я слышала только о «большой дубинке».
— Эта «большая дубинка» — ложь о милосердии. «Говори мягко, но держи в руках большую дубинку», — вот что он говорил о внешней политике. Вот что они использовали против нас, медведей и индейцев. Чужаков на нашей собственной земле.
И своими большими дубинками они загнали нас так далеко на запад, что мы практически исчезли.