Król Ryszard II

Накройте головы, не издевайтесь
Поклонами над плотью.
Прочь почтенье,
Условности, обычаи, обряды!
Во мне все время ошибались вы:
Как вы, ем хлеб я, немощам подвержен,
Скорблю, ищу друзей. Коль я таков,
Зачем вы королем меня зовете?

Картины есть такие: если взглянешь
На них вблизи, то видишь только пятна,
А если отойдешь и взглянешь сбоку,
Тогда видны фигуры.

Грядущее темно,
Что сбудется, — нам ведать не дано.

Кончают песнь сладчайшим из созвучий,
Всех ярче в небе след звезды падучей.

Грин, горя моего ты повитуха, 

А Болингброк - ужасный плод печали. 

Моя душа успешно разрешилась, 

А я, родильница, я задыхаюсь, 

Со скорбью скорбь и горе с горем слив.

У каждой скорби двадцать отражений: 

Не скорбь, но только видимость одна. 

Ведь взор тоски, слезами остеклённый, 

Дробит предмет на множество подобий; 

В оптическом стекле мы, глядя прямо, 

Смешенье видим; если ж взглянем вкось, 

Мы формы различим: так ваша милость 

Взглянули косо на отъезд супруга - 

И плачете от призрачного горя; 

Оно ж как таковое - только тени 

Несуществующего. По причине 

Отъезда вашего супруга плачьте ныне, 

И только лишь печали лживый глаз

Свой вымысел оплакивает в вас.

Речь умирающего, говорят, 

Как полный звук, вниманье, поглощает. 

Где мало слов, там ими не сорят; 

Кто в муках говорит, те не хитрят 

И слушают смолкающих навеки 

Скорей, чем болтовню того, кто юн.

Смерть больше жизни значит в человеке: 

Заката час иль звук последний струн, - 

Сладчайшие, как яств последних сладость, - 

Нам памятней, чем дней минувших радость. 

К речам живого Ричард был бы глух, - 

Предсмертные ему проникнут в слух.

Нет, надо время выиграть речами,
А время нам пошлет друзей с мечами.

А к Ричарду любовь - такая редкость,
Такая ценность в этом мире злом.