Цитаты из книги Бремя страстей

Счастлив тот, кто силой воображения подчиняет своей власти державных близнецов – пространство и время.

Фрейлейн Анна подарила ему "Der Trompeter von Sackingen" ["Зекингенский трубач" (нем.)], а он оставил ей на память томик Уильяма Морриса. Но оба они были люди разумные и так и не попытались прочесть эти книги.

Ему было все равно, что она бессердечна, развратна и глупа; его не пугала ни ее жадность, ни ее пошлость - он ее любил. Лучше какие угодно мучения с ней, чем счастье с другой.

Criticism has nothing to do with the artist. It judges objectively, but the objective doesn't concern the artist.

"– Как ты можешь меня любить? – спросил он. – Жалкого калеку, ничтожного урода…
Она взяла его лицо обеими руками и поцеловала в губы.
– Ты ужасно глупый, вот ты кто, – сказала она."

"Но вот вернулся Ательни с рассказом о том, сколько хмеля собрали миссис Джонс и миссис Хит; он стал заклинать свою семью посрамить этих дам; у него была страсть ставить рекорды, и порою, придя в азарт, он мог собирать хмель целый час кряду."

"– А я говорю, у нас свободная страна; не желаю я, чтобы мне указывали!
– Ну уж и свободная, тоже скажешь! – возражала Полли. – Возьмут да и проломят тебе башку, дай им только случай."

"Ребенок не был здесь желанным гостем, отец встречал его с плохо скрытой злобой, мать – с отчаянием: лишний рот в семье, где и так не хватало еды. Филип часто угадывал желание, чтобы ребенок родился мертвым или тут же умер."

"Внезапно послышался громкий хрип, Филип вздрогнул; по телу старика прошла судорога, и он умер. Машина сломалась."

[Филип] припомнил все, что думал насчет узора человеческой жизни: страдания, которые он терпел, были лишь завитками этого замысловатого и прекрасного рисунка; он внушал себе, что обязан с радостью принимать все, что дает жизнь, – и ее убожество и ее восторги, боль и сладость, ибо все это обогащает узор.

Теперь он понимал, что нет на свете худшей пытки, чем любить и презирать в одно и то же время.

Любовь была для него мукой, он ненавидел свою кабалу, чувствовал себя пленником и жаждал свободы.

Молодежи приходится открывать самой, что все, о чем она читала и о чем ей твердили, – ложь, ложь и ложь; а каждое такое открытие – еще один гвоздь, пронзающий юное тело, распятое на кресте человеческого существования.

Каждый человек, сам себе философ.

Деньги - это шестое чувство, без него вы не можете использовать остальные пять.

Жизнь, куда лучше прожить, чем отобразить.

– в чем же тогда смысл жизни? Если вы отнимаете у людей долг, добро и красоту, зачем мы рождаемся на свет Божий?

" - Люди просят высказать мнение, а ждут только похвалы. Да и какой смысл давать чему-нибудь оценку? Что за важность - хороша или плоха ваша картина?
- Это важно знать мне.
- Неправда.  Картины пишут только потому, что не могут не писать. Это такая же функция организма, как и всякая другая, только она присуща не всем людям."

"...хороший художник должен рисовать два объекта сразу - человека и его душевное устремление."