Цитаты из книги Henry ja June

Джун не принимает подарков, не имеющих символического смысла, Джун сама стирает, чтобы сэкономить на духи, Джун не боится бедности и однообразия, ее не коснулось пьянство друзей, Джун судит и отбирает людей с необычайной суровостью. Рассказывая свои бесконечные истории, она осознает, что это всего лишь один из способов самовыражения, и, несмотря на словоохотливость, становится еще более загадочной, — эта Джун тайно принадлежит мне.

Мне уже немного надоело это русское барахтанье в боли и печали. Боль — это то, что надо преодолевать, а не то, в чем можно погрязнуть.

Мне уже немного надоело это русское барахтанье в боли и печали. Боль — это то, что надо преодолевать, а не то, в чем можно погрязнуть.

Любовь между женщинами — это бегство в поисках гармонии и совершенства. Любовь между мужчиной и женщиной — вечная борьба, конфликт. Две женщины не судят друг друга, не грубят и не насмехаются. Они сентиментальны и романтичны, между ними возникает взаимопонимание.

О, как прекрасна эта радость женщины, нашедшей мужчину, которому можно подчиниться, радость открытия собственной женственности, расцветающей в сильных мужских руках!

Мне кажется, он ближе к славянскому типу, но его сентиментальность и романтичность в отношениях с женщинами — чисто немецкие. Для него секс — это любовь. Такое болезненное воображение присуще только немцам. Он любит все уродливое. Он не обращает ни малейшего внимания на запах мочи и капусты. Он любит ругательства, сленг, проституток, нищие кварталы, грязь, запустение.

Я исследую жизнь, но то, что хочу испытать сама, не приходит; сила ума побеждает порочность.

Почему я в ней сомневаюсь? Может быть, она просто чувствительна, а чувствительные люди всегда фальшивят, когда в них сомневаются; они колеблются, поэтому и выглядят неискренними. И все-таки я хочу ей верить.

Меня можно завоевать двумя путями — поцелуями и воображением. Но одни только поцелуи на меня не действуют.

Но какую великолепную игру мы затеяли! Кто из нас демон? Кто лжец? Кто человек? Кто хитрее и умнее всех? Кто сильнее? Кто любит больше? Три наших сильных «эго» борются за превосходство или за любовь, а может, это одно и то же?

Алленди прав: я действительно нуждаюсь в любви. Я не могу жить без любви. Любовь — основа моего существования.

Мы с Генри все время недоумеваем, почему мы так похожи друг на друга. Ничего удивительного: ведь мы оба ненавидим состояние счастья.

Я не знаю, во что мне верить, я еще не решила, упрощает ли психоанализ существование или является самым тонким, незаметным и гениальным способом усилить драматизм жизни.

Единственное, на что способен психоанализ, — это заставить человека осознать все его несчастья. Я добилась путающей ясности в осознании всей опасности моего случая, но это не научило меня смеяться.

Мне хотелось продолжать писать в абстрактной напряженной манере, но нужно ли это кому-нибудь? Хьюго понял меня, но не умом, а чувством, понял прозу как поэзию. Эдуардо понял ее как символизм. Но я вкладывала в эти вычурные слова смысл!

Дай мне ключ, укажи дорогу, будь проводником в твоей прозе. Я слишком неожиданно погрузился во что-то странное — это необходимо читать и перечитывать сотни раз.

— Кто будет сто раз это перечитывать? — печально спросила я. Но потом вспомнила об «Улиссе» и связанных с ним исследованиях.

Человек не может научиться меньше страдать, но он способен научиться уворачиваться от источников боли.

Чего хочет каждый мужчина (чего хочет каждый мужчина!) — это знать наверняка, что женщина любит его так сильно, что ни один другой мужчина ее не интересует. Но я знаю, что это невозможно: в любой радости живет трагедия.